Boris The Spy.Der Birthday Party

Miller представляет Happy Birthday dj Spy.Der!  на Крыше Мира 2.12. 2011

Специально для Miller Борис Спайдер  о двадцатилетии профессиональной деятельности, музыкантах и событиях, повлиявших на выбор собственного пути в профессии, и роли музыки в жизни людей.

Ты живешь клубной жизнью уже 20 лет. Как ты стал диджеем и можешь ли ты назвать наиболее запомнившиеся тебе знаковые события, которые повлияли на клубную индустрию?

Начну, пожалуй, с того, что двадцатилетний юбилей мы отмечали вместе с Фишем, все эти годы мы играем вместе.
Моя диджейская деятельность началась в середине 80-х. Может быть, это трудно было назвать клубной жизнью, но, тем не менее, уже тогда мне стало понятно, что делать дискотеки – это интересно!
Вспомнить все музыкальные события, прошедшие за это время, довольно сложно, но были, конечно, отдельные пункты в клубной истории, открывшие для людей новые формы культуры.
Все началось, пожалуй, с группы Depeche Mode. Любовь к их музыке в конце 80-х стала объединяющей силой для достаточно большой группы людей, интересующихся новыми звуками и интересными музыкальными формами. Нельзя не вспомнить наши группы – Cool Front, Arrival, – культ синтезаторных звуков завоевал сердца перестроечной молодежи. Немаловажную роль сыграла известная в то время «танцевальная  академия» – радиошоу Володи Фонарева. Для многих это была открытая дверь в еще непознанный мир электронной музыки. Ну и, конечно, не забыть первые технопати с участием перечисленных подвижников музыкальной культуры.
Отправной точкой нашей с Фишем совместной деятельности можно считать дискотеку в городе Люберцы, где мы проводили вечеринки на 500-600 человек еженедельно. Наша история развивалась стремительно – уже через год Фонарев, я и Фиш стали резидентами только что открывшегося клуба Jump… уже в самом названии заложен смысл.
Шесть дней в неделю два года подряд – суровая школа для диджея в смысле  выживаемости. Это было прекрасное время, когда электронная музыка только завоевывала мировые танцполы, даже деления на жанры еще не было – был хаус и было техно, транс и другие стили появились уже потом. Пытаясь нести людям новое, мы часто сталкивались с непониманием администрации, да и гости не понимали, почему музыка такая «странная» и почему всю ночь играет «одна пластинка». Все закончилось нашим увольнением весной 1994 года, а буквально через месяц в Москве началась культурная революция, положившая начало шествию ныне всеми любимой музыки.
После Jump’a мы долго избегали резидентства, желая оставаться свободными в плане выбора той музыки, которую хотели играть. Первые рейвы в клубе Penthouse были одними из первых в Москве, объединившие людей из абсолютно разных социальных слоев на почве любви к музыке. Потом были «Эрмитаж», LSDance, Manhattan, Титаник, Aerodance, Ptuch, Мастер, первый мегарейв «Орбита». Важной тенденцией тех лет стало объединение доселе разобщенных саундсистем: El Cosmo Group, Ptuch, Aerodance, Discocsid. Стало ясно: вместе мы сила! Тогда же мы открыли диджейский магазин, больше для себя, чем для продажи, понимая, что без пластинок диджей – не диджей. Не менее важным для нас было и написание своей музыки. Так появилась студия «Солярис», давшая нам с Фишем безграничное поле для экспериментов со звуком. Вот так все и и начиналось.

Большинство наших диджеев всеми правдами и неправдами стремятся выступать на Западе. Выросла целая прослойка артистов, практически не играющих на родине. Тебя западные гастроли интересуют меньше, чем работа в Москве? 

Что касается диджеев, выбравших такой путь, – я не знаю, как к этому относиться, честно, кому что. Мы пошли другим путем. В этом плане я вообще спокоен: где родился – там и служи. Среднестатистический европеец более образован в музыкальном плане, но глубина душевных порывов у русских, конечно, намного сильнее. И это основная причина, почему мы остались на Родине. Наша музыка всех сильней! Вот выйду на пенсию – тогда и по заграницам поиграю. 

Как тебе удалось привить консервативной буржуазной публике, ориентированной на мелодичный хаус а-ля Hed Kandi, вкус к актуальному тек-хаусу?

Скажу честно: не знаю. Думаю, что тут сработало несколько факторов. Это общемировая тенденция – эта музыка стала популярной во всем мире; сила, заложенная в музыке, которую мы исполняем, мощный, но гуманный качественный звук, даже изменившиеся условия жизни людей. Техно перестало быть музыкой подвалов и в честной борьбе отвоевало себе огромную аудиторию. Его подвижность, гибкость и широта жанровых рамок делает его самым передовым.

Как ты оцениваешь сегодняшнее положение клубной танцевальной музыки в российской культуре? Она стала ее частью или до сих пор воспринимается как некоторое чудачество и баловство? Может ли клубный музыкант стать членом Союза композиторов, не боясь быть осмеянным композиторами, работающими в других жанрах – фольклоре или классике?  

Ты о том, есть ли у нее культурный статус? В нашей стране клубная культура до сих пор не признана, хотя ограничивать рамки электронной музыки только танцевальной и клубной было бы неверно. Музыка сопровождает нас везде и, как и прежде, строить и жить помогает. И я надеюсь, что официальное признание – просто вопрос времени.

Как ты думаешь, какой будет музыка завтрашнего дня? Что бы ты хотел пожелать людям, которые приходят в клуб?

Перспективы развития напрямую связаны с тенденциями развития жизни, в которой роль музыки – это отражение энергии времени. Все в наших с вами руках: как нам жить дальше? Какую музыку слушать? Прогрессировать или деградировать? Я верю в прямую связь музыки с человеческим сердцем. Если эту связь не нарушать, все в жизни будет хорошо, ведь сердце не обманывает. Это я и хочу пожелать всем: слушайте музыку сердцем!