Персональная выставка – продаж Фридона Асланяна

Фридон Асланян известен в России и за ее пределами как архитектор, дизайнер, автор многочисленных проектов, живописец и график. Благодаря многогранности своего таланта, ему удалось совместить в своем творчестве крупномасштабный архитектурный проект зоны отдыха в Ереване с оформлением памятника архитектуры XVIII века — Лазаревского института в Москве, проект комплекса ресторана «Армения» и магазина «Арарат» в Мордовии с дизайнерской разработкой главной люстры и кресел Ереванского оперного театра, проект памятника жертвам Карабахского конфликта с проектом музея коньяка в Москве.

Асланян Фридон Суренович - академик РАЕН, член Союза архитекторов России, член Союза художников Армении и ЮНЕСКО, член Союза дизайнеров России и ЮНЕСКО

Фридон впитывает время и пространство, преобразуя реальность в духовный опыт.
Творческая линия художника складывалась вне обозначенных критиками направлений последних десятилетий - «Модерна», «постмодерна», «хайтека», «концептуализма», «поп-арта» и т.д.
Еще в раннем возрасте пережив клиническую смерть, художник испытал переживания психодуховной смерти и возрождения (второе рождение). Умирание прежде смерти сыграло определенную роль в философском мышлении художника.
И сегодня предоставляется вам, возможность увидеть то, что вы некогда не видели.
выставляются работы, которые потрясли многих великих людей

... Он может все. Именно такое ощущение возникает у зрителя при первом же знакомстве с работами Фридона Асланяна. Впрочем, "работы" - не совсем то слово, когда речь идет о творчестве этого художника - архитектора и дизайнера, живописца и графика, автора многочисленных градостроительных проектов. Ведь работа - это всегда изнурение и пот, усилие и усталость. Здесь же - иное: мысль в ее самом тонком и чистом, философском измерении. 

Из всех философских направлений художнику ближе всего индуизм - необузданной красочностью мистицизма, бесконечной глубиной созерцания, возможностью неизмеримо долгого и всегда неожиданного постижения себя - в вечном и вечности - в себе. "Конвертация" философии в живопись (а также в архитектуру, графику, гравюру, дизайн мелкой пластики и многое другое) происходит у художника легко и естественно. Медитация становится для него не только необходимой подготовкой к созданию очередного произведения, но и предметной сутью самого процесса творчества.

Он не спорит сам с собой ни по цвету, ни по форме своих созданий. "Муки творчества" - это не о нем.                                                                                                                                                                                       Фридон любит говорить: "Я не терзаю предмет творчества, не провоцирую его раскрыться, не беру приступом как крепость. Диалог всегда важнее и интересней для меня, чем поединок - с бумагой, холстом, камнем или металлом". 

Конечно, вся эта "легкость" и "естественность" - следствия прежде всего высочайшего и разностороннего профессионализма Фридона, закономерный итог свободного владения им как традиционными, так и совершенно авангардными техниками, технологиями и материалами, каковые только может применять художник, живущий в начале ХХI столетия. Все так. Но есть и нечто качественно иное в его работах, в его личности, в творческом почерке. Именно это "иное" всегда будет выделять его из среды добротных, пусть и одаренных, но всего лишь мастеровых нынешнего постмодерна с его травмирующей эклектикой, агрессивностью и суррогатной эстетикой "нью эйджа". 

Подлинная традиция, в неразличимой глубине которой сплелись армяно-ирано-индийские корни художественного мироощущения, предопределила главное и, пожалуй, единственное кредо художника: рождение через созерцание.

А если это под силу, то все остальное дело интеллектуального мужества и творческой самоотдачи. Именно эти свойства художника наиболее ярко реализуются в том, что сам он называет своей трансцендентальной живописью. О том, что она собой представляет, столь же бесполезно рассказывать, сколь тщетно было бы словами описывать запах или экзистенциальный момент перехода сознания от реальности к сверхбытию. По той же причине сложно и репродуцировать эти работы - их "прорыв" В четвертое измерение ощутим лишь при взгляде на подлинник.                                                                                                            Смотреть Фридона всегда надо "вживую", "здесь и сейчас". 

Причудливое сочетание красок и форм, бесконечно дробящихся и вновь сливающихся в изначальной нерасщепляемости своей духовной сути, создают удивительный эффект. Зритель начинает дополнять картину собой - в меру собственного постижения мира, открывающегося за листом бумаги с нанесенными на него маслом, тушью, лаком или золотом. Осевое перевертывание картины, степень ее удаленности от зрителя, ракурс взгляда совершенно меняют картину того причудливого мира, который каждый зритель представляет себе в меру собственного духовного и творческого опыта. Вот почему, когда Вы смотрите на работу Фридона, то всегда узнаете нечто новое и неожиданное о себе. 
Так художник помогает наблюдателю раскрыть его внутренние возможности, и делает само наблюдение сотворчеством. 

Графика Фридона - при большей, казалось бы, "классичности" жанра также заключают интригующий момент неразгаданности. Растворяющаяся в пространстве средневекового города 
(или внутреннего мира человека) линия обретает подвижность и легкость через дискретность штриха, мазка, нажатия битумного шарика, удара печати (есть у Фридона и такая экстравагантная техника, его уникальное "ноу-хау": "отштампировать" портрет любой подручной печатью или штампом).

Его пейзажи и лица не рисуются на бумаге, а как бы "вырубаются" в пространстве, придавая третье измерение плоскости белого листа. Так штрих-мазок-удар - всегда неповторимый и неповторяемый - становится инструментом познания в тот самый миг, когда встречается с материальной поверхностью, превращая ее в поле духовного поиска. 
Такими же своеобразными штрихами-монадами неожиданно предстают и ... деревянные куклы Фридона, с бесконечно грустными глазами, в армянских костюмах, с атрибутами национальных ремесел и искусств в руках. Это декоративно- этнографическое направление его работ представляет собой не только дань народным армянским корням. 
За ним прослеживается шлифовка тонкого и неповторяющегося, очень современного дизайна национального "от кутюр", облекающего собой строгую повторяемость изначальных простых форм-заготовок. 

Особое место в творчестве Фридона занимает его медитативное общение с весьма неожиданным объектом - морскими раковинами, поверхность которых он "освобождает", чтобы открыть тайну потаенного цвета и рельефа природной фактуры, почувствовать живое и растущее 
в мертвом и косном. Врубаясь в изощренную многомерность внутреннего пространства этого древнейшего создания морской стихии, он на контрасте предельной абстрактности и зримой предметности дает нам "мастер-класс" методики творческого познания. Хрупкая раковина становится собственным нетленным прообразом-архетипом, грезой Создателя о возвышающей красоте земного создания ... 
Как видим, художник не задумывается о жанре, не выбирает его. Жанр мыслит о нем и вместе с ним, выбирая художника для своих самых смелых и неожиданных воплощении. 

.. Мастер приглашает в свою мастерскую, распахивает дверь в мир своих удивительно надмирных и предельно земных созданий .. 
Ты входишь, и первоначальный шок заставляет тебя обернуться 
к хозяину, ждать его пояснений. Художник остается на пороге 
и тихо 
говорит: 
«А ТЕПЕРЬ - ТЫ 
САМ ... » 
Татьяна Филиппова Шеф-редактор журнала "Вестник актуальных прогнозов"