Опера Один день Ивана Денисовича

Опера в двух действиях по повести А.И. Солженицына
Дни культуры Перми в Санкт-Петербурге
Музыка: Александр Чайковский

Пермский академический театр оперы и балета им. П.И. Чайковского

Дирижер-постановщик: Валерий Платонов
Режиссер-постановщик: Георгий Исаакян
Художник-постановщик : Эрнст Гейдебрехт
Хормейстер-постановщик: Владимир Никитенков
Художник по свету: Сергей Мартынов
Хормейстеры: Татьяна Степанова, Дмитрий Батин

Опера «Один день Ивана Денисовича» была написана в 2008 году петербургским композитором Александром Чайковским по мотивам одноименного рассказа Александра Солженицына специально по заказу Пермского академического театра оперы и балета. Выдающийся писатель одобрил работу над произведением: «Ваши доводы, — писал Солженицын в письме постановщику будущего спектакля, известному российскому оперному режиссеру Георгию Исаакяну от 12 февраля 2008 года, — при опоре на Ваш режиссерский опыт... обезоруживают меня от возражений, которыми я бы, вероятно, ответил в другом случае». Прошедшая с большим успехом премьера была признана общественностью и прессой одним из центральных событий оперного сезона 2008/2009.

Александр Чайковский об истории создания оперы:

«Вся история создания оперы очень странна... Случайная встреча на улице в Питере с Георгием Исаакяном прошлой зимой, его предложение, идея рассказать „Один день Ивана Денисовича“ музыкальным языком. Мое очень давнее желание придумать что-то на Солженицына — я думал об „Августе 1914“... И очень быстрый темп сочинения: опера начата десять месяцев назад и за два месяца музыка была уже готова — это невероятно короткий срок! Я испытал огромное наслаждение работать с такой великой литературой. Текст везде подлинный — Солженицына».

«Экран и сцена»:

«Исаакян и Чайковский написали либретто, не добавив ни единого слова в текст повести. По словам композитора, строй речи Солженицына музыкален. Художник Эрнст Гейдебрехт создал пространство „вне жизни и смерти“. Черное небо, колючая проволока и слежавшиеся пласты снега ровными ярусами нависают над сценой. Как круги ада, если увидеть в его бесконечности всего один сегмент. Но действие происходит не „в круге первом“, и вообще не в жизни. А в самом низу, там, где жить уже невозможно, невозможно и умереть»

«Культура»:

«Александр Чайковский интонирует текст отнюдь не в бытовом плане. Не музыка следует за текстом, но сам текст становится как бы частью музыки. При этом композитор отнюдь не перечит первоисточнику, но, скорее, выявляет музыкальными средствами то, что у Солженицына пребывает как бы под спудом, те внутренние бури, что скрываются под внешним спокойствием. Поэтому в музыкальном повествовании эмоциональный градус заметно повышается, а трагизм повседневного существования героев то и дело выплескивается наружу».

«Независимая газета»:

«Есть в этом сочинении и типичное наследование русской оперы: здесь и разговор о духовном (утренняя и вечерняя молитва Алешки-баптиста создает драматургическую арку), и тема Дороги. Только дорога эта далека от раздольных мелодий, изображающих российские просторы. Это, пожалуй, одна из кульминационных точек оперы. К тому же оборванная на самом пике (конце первого действия) и после перерыва обрушившаяся на слушателей с новой силой. А дорога обратно в зону — пожалуй, беспрецедентный случай — решена в полифонической форме, ведущей корни наверняка из баховских страстей. Наконец, финал напоминает плач или реквием («почти счастливый день...»).