Гельмут Ньютон – человек с непристойной фантазией

Гельмут Ньютон в представлении не нуждается. Если схватить за кадык любых фотографов и спросить их о влияниях да любимцах от фотографии, то 99% назовут господина Ньютона. Ньютон – это икона, идол, легенда и рафинированная попса. Одни называют его отцом модной фотографии и утверждают, что именно он внес в fashion-фото театральность и сексуальность, помешанную на декадансе, роскоши и изяществе; другие говорят, что восхищаться Ньютоном пошло, попсово и вообще не гоже для подлинных индивидуалистов. Все это не важно. И те, и другие Ньютона знают. Он уже история. Папаша Ньютон зачал то, что сегодня называют традиционным глянцевым гламуром. Ньютон – корень. От Vogue до Playboy, от Уорхола до Рифеншталь, от политиков до доберман-пинчеров – эксперименты Ньютона определяли стили, вычленяли характеры и из новаторского искусства перевоплощались в общепринятую норму. За это он, собственно, и порицаем когортой подвальных снобов.

Лите Хардинг удалось побеседовать с Ньютоном за ланчем в легендарном ресторане «Kronenhalle» в Цюрихе в 2001 году.

Какой ваш любимый журнал?

Мне очень нравился порно-журнал «Бандажные Домохозяйки», который когда-то продавался в Лос-Анджелесе. Не знаю, существует ли он по сей день, но там было отличное содержание.

Снимали для них?

К сожалению, нет…

Зато снимали для «Playboy».

Да-да. Но сейчас я убежден, что моя работа слишком причудливая для «Playboy». В «Playboy» работают хорошие, щедрые и понимающие люди. У меня всегда с ними были теплые отношения, но однажды их представитель из Чикаго написал мне: «Гельмут, вы так давно ничего для нас не снимали? Не хотите возобновить сотрудничество? Только нам нужно что-то менее причудливое, чем ваши работы для французского «Vogue».

Вы когда-то писали, что в 70-х американский «Vogue» был весьма смелым.

Да, Алекс Либерман был молодчиной…

Ну, он обязан был быть таким…

Опасным. Мы все его боялись.

Почему? У него и вправду были замашки диктатора?

Худшее случалось тогда, когда он вызывал тебя к себе в офис и начинал со слов «Дорогой друг». После этих слов ты оказывался в реке с дерьмом без весла да лодки поблизости. Алекс Либерман был молодчиной!

Он всегда издавал то, что вы ему приносили?

О, нет! Он тщательно пересматривал все фото, и когда заказ был на десять карточек, брал зачастую всего пару штук. Я спрашивал его: «В чем дело, Алекс?». «Гельмут, – говорил он спокойно, – вы должны оставаться гибким и все понимать».

Кто первым издал ваши работы?

Все началось в 50-х с австралийского «Vogue». Часть этих работ вошли в книгу «Pages from the Glossies», где прослеживается история моих фотографий от Австралии до 90-х.

image152874

Действительно интересно наблюдать за вашим развитием – от начала и до конца ваши работы одинаково сильны. Сотрудничаете ли вы с новыми журналами?

Мне постоянно предлагают сотрудничество новомодные издания вроде «Purple» или «Dazed & Confused», но я убежден, что их страницы должны быть заполнены молодыми людьми, а не почетными старикашками вроде меня.

А кто же вам нравится из молодняка?

Терри Ричардсон! Раньше я полагал его фотографии простым эпатажем ради эпатажа и считал все это жуткой скукотищей, но теперь я понял, что у него есть собственный проникновенный почерк.

Я не могу избавиться от чувства, что все ваши работы объединены одной историей.

Алекс Либерман сказал однажды: «Фотографии Ньютона имеют историю, у которой нет начала, середины и конца». Вы не знаете, как все это существует вместе, но определенно здесь есть история.

Большинство женщин на ваших фотографиях в буквальном смысле полыхают силой духа, в то время, как большинство современных fashion-фотографов используют в основном «сладеньких одиноких овечек».

image152873

Я не люблю работать со знаменитыми моделями. Да них фотография стала рутиной, и никакой искренности и естественности от них не добьешься.

Что вы ищете в человеке, когда выбираете девочку для съемки?

Мои вкусы постоянно меняются. Когда я приехал в середине 50-х в Париж большинство моделей были милыми маленькими француженками. Сейчас француженки похожи на американок. Это исходит из их образа жизни – еды, спорта, одежды, предпочтений и вкусов. Мир быстро американизируется. Все становится одинаковым – сплошные тапочки и джинсы.

Да, и, пожалуй, это не скоро изменится.

В начале 60-х было время, когда у женщин не было талии. Помните эти платья-рубашки и одежду «колоколом»? До этого женщины в Австралии могли использовать собачий ошейник в качестве пояса. Потом пришла Твигги. Вы же знаете, кто такая Твигги?

Да, оригинальная бродяга.

Затем шведские, немецкие и американские девочки вышли на арену 80-х. Все они напоминали водителей грузовиков. Вот такие девочки мне нравятся. Это был восход таких моделей как Синди Кроуфорд. Синди – невероятная, высокопрофессиональная модель. В 90-х все изменилось, и в моду вошли эти худощавые голодающие наркоманки.

Многие фотографы 90-х являются вашими последователями, чуть ли не копируя ваш стиль – все эти номера, автомобили, собаки.

Я тронут тем, что могу влиять на молодых. В свое время на меня влияли Брассэ и Эрик Саломон. Убежден, что Брассэ можно найти в моих ранних фотографиях, и это хорошие работы. Но что меня бесит, так это когда наследованием занимаются зрелые знаменитые фотографы. Не хочу тыкать пальцем, но обратите внимание на рекламу дома Versace. Помните фото женщины с подвязками?

Вы намекаете на Стивена Мейсела?

Стив – отличный фотограф. Но это тупой способ работы. Стоит заметить, я не отрицаю, что молодым людям нужно с чего-то начинать. Я рос в эпоху Баухауса и фотографов вроде Махоли-Нэйси, Картеш или Брассэ.

Все они любили абстрактные тени и острые углы.

Все они фотографировали со своих балконов. Я и сам по сей день так делаю. Когда ты фотографируешь с балкона у тебя только два выхода – снимать то, что внизу, или снимать то, что вверху. После Родченко все стали фотографировать трубы дымоходов по диагонали.

Вы – ребенок европейского модернизма.

Да. На первом фото, которое я сделал, был фонтан в Берлине. Мне было двенадцать лет. И что же я сделал? Я снял фонтан диагонально, наискось. А все потому, что насмотрелся этих модернистских картин.

20-е и 30-е гг. были очень интересным периодом в фотографии. Особенно в Германии.

Да, много всяческих интересностей случалось. Например, выставка «Кино и Фотография» в Штутгарте. Также нельзя не упомянуть американку Маргарет Бурк-Уайт – она была фантастической красавицей. Уверен, она была горячей женщиной. Я читал, что во время войны она спала со всеми американскими генералами, чтобы получить доступ к местам, которые захочет снять. Правда, Маргарет была плохим техником. Все свои фото печатала не она, а её знакомый старик.