Это было бы смешно, если б не было так грустно

Маленький мальчик ведет себя смущенно, когда первый раз видит женские гениталии. Иначе ведет себя маленькая девочка. У нее мгновенно созревает суждение и решение. Она видит пенис, знает, что у нее нет его, и хочет иметь его.

Прежде всего женщины подразделяются на классификации (какие-то, впрочем, сомнительные): есть нарциссические женщины, есть фаллические, есть кастрирующие, а бывают просто истерички. Это вроде бы понятно, хотя и не так чтоб очень. Еще они все – «жертвы зависти к пенису». Это уж совсем неприлично и дико. Стоит маленькой девочке увидеть пенис у брата или товарища, как ловушка захлопывается. Пиши пропало. Вот современные психоаналитики как раз и пишут следующее: «В своей подсознательной зависти к пенису многие женщины украшают себя перьями, блестками, мехами, серебром и позолотой, которые свисают и свободно болтаются, – то, что у психоаналитиков называется «репрезентация пениса». Значит, уже и блестками себя украсить нельзя – сразу все поймут, какую заветную мечту ты лелеешь, так сказать, в глубинах бессознательного. А так как ничего другого, кроме бессознательного, у женщин нет, получается, что куда ни кинь – всюду клин. А уж что символизирует в психоанализе «клин», думается, и объяснять не надо…

Вообще женщины существа неприятные. В них много души (то есть истерии и смутных объектов желания), гормонов и чего там еще такого слабого и вредного. Суперэго у них, что ли, пожиже, чем у представителей сильного пола, или еще что… Сам Фрейд о них высказывался так: «Мы считаем, что у женщин гораздо слабее выражены социальные интересы и что они обладают меньшей способностью к сублимации собственных инстинктов, чем мужчины».

Обратимся к науке. Зависть к пенису, то есть желание девочки иметь пенис, и связанное с этим понимание, что его «отсутствие» – это критическое обстоятельство в женском развитии. «Открытие того, что она кастрирована, является поворотным моментом в процессе созревания девочки. Отсюда проистекают три направления развития: одно приводит к сексуальному подавлению и неврозам, второе направление ведет к изменению характера в смысле комплекса мужественности, а третье – это развитие нормальной женственности» (Freud, 1933, р. 126).

Согласно Фрейду, данная теория имеет важное значение для развития личности женщины. Зависть девочки к пенису продолжает существовать как чувство неполноценности и предрасполагает ее к ревности. Постоянное желание иметь пенис, или «высший дар», превращается у зрелой женщины в желание иметь ребенка, особенно сына, появление которого удовлетворит ее настойчивое стремление иметь пенис (1933).

Фрейд рассматривал маленькую девочку как создание, чьи фаллические устремления являются чрезвычайно важными, но остаются неизменно неудовлетворенными, тем самым обрекая ее на чувство собственного несовершенства и неполноценности. Все же, несмотря на такие утверждения (которые, что не удивительно, подвергались многочисленным критическим нападкам в феминистской литературе), Фрейд часто заявлял о том, что он никогда на самом деле не считал, что понимает природу женщины или женскую психологию. В действительности он неоднократно отмечал экспериментальный характер своих описаний женской сексуальности и ее изменений.

Женская сексуальность, согласно Фрейду, представляет собой разочаровавшуюся мужскую сексуальность, вместо того чтобы отражать чисто женские наклонности. Сегодня эта точка зрения представляется, возможно, одним из самых слабых предположений в теории Фрейда. Если принять во внимание эту основную необъективность, то большинство выводов Фрейда относительно природы женской сексуальности и женской психологии покажутся сомнительными. На самом деле некоторые из явлений, которые Фрейд наблюдал и пытался описать, гораздо более правдоподобны, когда они лишены этой разочаровавшейся мужской необъективности.

«Действительно, хотя анатомия может отличать характерные черты, присущие мужскому и женскому организму, психология этого не может. Для психологии противоположность полов постепенно переходит в активность и пассивность, и мы слишком далеки от того, чтобы с легкостью отождествлять активность с мужским началом, а пассивность с женским» (Freud, 1930).

Предположение, сделанное в большинстве ранних психоаналитических работ, заключается в том, что отсутствие пениса у маленькой девочки приводит не только к зависти по отношению к пенису мальчиков и чувству неполноценности, но и к подлинной неполноценности – неполноценности в понятиях женского чувства справедливости, в склонности к интеллектуальному творчеству, в способности осуществления своих намерений без одобрения со стороны мужчины и т. д. Представление о том, что зависть к пенису может быть самым реальным и часто наблюдаемым клиническим явлением, отвергается, потому что это так тесно связано, по мнению большинства людей, с предположением о женской неполноценности более общего свойства. Такой взгляд на данную проблему является неудачным, потому что, как предположила Карен Хорни (Karen Horney, 1926), зависть к пенису может быть естественным переживанием для женщин, таким же, как зависть по отношению к беременности, деторождению, материнству и вскармливанию грудью – для мужчин. Даже более важно то, что переживаемая зависть не обрекает маленькую девочку на постоянное чувство неполноценности. Скорее, ее наличие, говорит Хорни, может дать девочке целый спектр чувств, совладание с которыми служит основой для её роста и развития как зрелого человека, а не как низшего существа.

Эрнст Джонс, биограф Фрейда, был одним из первых психоаналитиков, кто доказал, что эдипов комплекс маленькой девочки развивается из ее врожденной, присущей ей женственности, которая подвержена своим собственным процессам созревания (Fliegel, 1973, р. 387). Он также высказал предположение о том, что страх кастрации происходит из основного страха потери сексуальности и этот страх принимает вид угрозы как для маленькой девочки, так и для маленького мальчика (Jones, 1927).

Однако авторы документального фильма «Зависть к пенису» утверждают, что психоаналитик Зигмунд Фрейд ошибался. Авторы фильма встречались с мужчинами, безнадежно и одержимо ищущими «идеальный пенис», с мужчиной, который утверждает, что у него самый большой в мире член, с мужчиной, который тянет своей крайней плотью грузовики ради духовного просветления, с некогда знаменитым, но уже забытым Джоном Уэйном Боббином, которому жена отрезала пенис кухонным ножом, и он сделал карьеру на своей кастрации.

«Фрейд ошибался: завистью к пенису страдают не женщины, а мужчины, пишет The Guardian. – Даже на обыденном уровне, эти мужчины, стоящие у писсуаров, бросают взгляды на член соседа, определяя свое место в рейтинге.