Андрюша Кремов

Вы уже не раз видели этого человека с аккуратно выбритым затылком на различных светских пьянках и страницах многочисленных журналов, включая LAM. Знакомтесь, киевский арт-террорист, Андрюша Кремов. Его работы хотят все киевские галереи современного искусства, а он рисует писующих мальчиков и мужские причендалы на стенах. Он приехал покорять Москву и задумал создать здесь одно из крупнейших арт-сообществ в мире.

Мы встертились с Андрюшой в Киеве, в sky cafe, которое находится на последнем этаже самой модной на сегодняшний день в Киеве галереи современного искусства, PinchukArtCenter, коллекцию которой уже пополнили такие художники как Дэмиэн Хёрст, Джефф Кунс, Энтони Гормли, Андреас Гурски, Питер Дойг, Марк Квинн, Кристиан Марклэй, Такаши Мураками, Сара Моррис, Габриэль Орозко, Сэм Тейлор-Вуд, Петр Уклански, Ричард Филлипс, а также Сергей Братков, Олег Кулик, Арсен Савадов, Олег Тистол, Василий Цаголов, Илья Чичкан и «Синие Носы».

Мы заходим на Андрюшен жж и параллельно изучая его работы и их смысловую начинку, начинаем беседу.

Это моя скульптура fucking man, галеристы почему-то подумали, что это я им хотел показать фак, а на самом деле это символ гипса от позы человека, который показывал фак, но ему просто сломали руку.

Это афиша группы band panic elecktonik гурт мрия пенопласт.

Расскажи про вашу группу «Пенополаст».

Это такое объединение художников, часть которой была раньше в группе R.E.P (революционное экспересентальное пространство), часть нашлась где-то, например у нас есть испанец – переводчик. В первую очередь это перфоманс. То, что там поют люди это да, но гораздо важнее перфоманс, который мы делаем на сцене. В принципе, это группа художников, которая и сдела гурт мрию. Гурт мрия – это группа-мечта, пенопласт band panic elecktonik. Гурт мрия – это художники, которые осуществили свою детскую мечту, они берут сцену, делают перфомансы, разрывают людей своим позитивом, счастьем. Это абслютное безумие. Никакого отношения к бизнесу и музыкальной индустрии это не имеет. При этом в мае мы едем в Чехию выступать на завод пенопласта в рамках целого театрального фестиваля, который будет там проходить.

Интерактивная интсталяция «Накачай Дусю». Галерея «Цех».

С чего вообще началась твоя творческая деятельность?

Все началось с того, что я «испортил» мамин ремень и какие-то обои в доме. Просто брал что-то в руки и знал как это сделать лучше. А с каждым годом ты понимаешь, что ты лучше всего умеешь делать, ты учишься, развиваешься и понимаешь, как тебе интересней, лучше это делать. Потом тебе 18 лет, ты понимаешь, что уже в отношении с 10-ю годами ты очень взрослый и умеешь делать многое, а вот в 25 ты понимаешь, что ничего не умеешь делать и тебе еще очень многому надо научиться. В 20 лет я выиграл свой первый грант, познакомился с 20-ю художниками и это чуть-чуть изменило мою жизнь, потому что до этого я думал, что мне просто это нравится. Я никогда не думал заниматься искусством. Да, и сейчас, в принципе, я занимаюсь искусством не по стратегиям, я не иллюстратор, не граффитчик, не живописец. Я просто рисую живописующих мальчиков. Такое ссущее искусство.

Мой презентационный день. Фуршет с молоком. Видео. Я катался по залу на велосипеде.

Выставка «Контроль» в центре современного искусства Джоржа Сореса.

Но, а как же твой стрит-арт?

Мой стрит-арт проект – это рефлексия на стрит-арт искусство. Люди ходят, бомбят, ставят везде свои тэги, а я беру и просто хуячу искусство на улицах, не задумываясь о смысле, делаю прямо и искренне. Я создаю свой мир из фаллических символов и писующих мальчиков. В основном, это такие решения, декоративное заполнение пространства и не больше. Хуй, как декоративный элемент, использовали испокон веков. Самые первые скульптуры, например. Художники всегда спикулировали этим символом. Я сейчас просто не делаю из этого искусство, я делаю это просто как декоративный элемент на стенах, убераю все лишнее, всю шелуху и оставляю только суть.

Почему ты откликнулся именно на стрит-арт?

Во-первых

, это достаточно интересная площадка. В галерею к тебе прежде всего приходят покритиковать, сказать свое я. Улица – это свободное пространство, где нет критики, человек увидит, или просто пройдет мимо, или остановится. А еще он может взять это и зарисовать. А это значит, самое главное – освободить для тебя новую площадку, чтобы ты сделал на ней новую работу. Я занимаюсь еще тем, что нахожу места, где меня зарисовывают и прихожу на них же рисовать снова. Я не знаю как в других странах, но вот в моей дворники помогают мне обретать все больше и больше новых площадок.

Расскажи про свою жизнь между Москвой и Киевом?

В Москве пока жизнь так и не началась. Последнюю осень я сижу тут, там, тут, там. Я приезжаю в Киев, потому что мне надо постоянно работать. Я не смог убить здесь все свои контакты, хотя я делал это намеренно, отказался от многих проектов, которые я делал, и мне предлогали. В итоге, я сейчас сюда приезжаю и мне за неделю приходится сделать столько сколько я делал раньше за полгода. В Москве мое присутствие было только 2 месяца, я поучаствовл там в одном проекте, познакомился с интересными людьми. Я думаю, что дальше можно формировать срез поколения, что, в принципе, самое главное. Я объединял худгруппы в Киеве, теперь мне интересно приехать в Москву и найти людей, с которыми я сделаю очередную группу, котороя может распадется, а может не распадется. Я думаю, что, даже, распадется, но это будет плюс, потому что эти люди разойдутся и сделают еще 10 групп. Я могу поделится каким-то своим опытом, который насчитывает уже 5 лет и который превратит слабых в очень не слабых.

А почему именно группы? Тебе не интересно работать самому как художнику?

Я работаю и сам, и в группе. Но я не верю в культ индивидуальности. На дворе 21 век, век коллективного, корпорационного сознание. Я верю в то, что круто делать продукт, когда есть 5 человек, один умеет монтировать, другой снимать, третий рисовать, четвертый писать музыку, а пятый уметь красиво это все обставить. Вот, например, в моей группе есть люди, которые даже не умеют рисовать, но пишут очень правильные пресс-релизы и без них мы бы не объяснили, что мы делаем.

Ну, а как же все эти современные художники? Они же работают под одним именем. Или под одним именем работает несколько человек?

Ну, во-первых, имя – это уже группа. На Дамьена Херста работает кучу фабрик во всем мире.

Хор мальчиков.

Летчик.

Как ты вообще относишься к ситуации современного искусства, к тому, что делают люди во всем мире в рамках современного искусства?

Я не определил для себя еще рамок. Я не совсем еще могу понять, но то, что мне очень нравится – это то, что рамки очень раздвинулись. Сложно понять, где начинается, а где заканчивается современное искусство, и это очень приятно.

Над чем ты работаешь на данный момент?

На данный момент очень много проектов, но я работаю над билетом в Москву. Это единственная штука, которую я с трудом могу нарисовать. В Москву я еду, чтобы не быть человеком, который там потеряется. Я за 10 лет понял, что я безумно люблю Киев и я знаю, что все мои друзья из разных стран приезжают сюда и говорят: " Да, в Киеве есть что-то особенное!" Я еду в Москву не для того, чтобы пропасть там или просто уехать отсюда. Я хочу быть медиумом между двумя городами с интересной культурой. Это города, которые должны общаться, развиваться так, как это происходит во всем цивилизованном мире.

Попки.

Звездобой.

В каких проектах ты уже успел поучаствовать?

У меня был опыт кураторской работы на Казантипе и на джаз-фестивале в Коктебеле. Когда-то я поставил себе за цель сделать слияние актуального искусства и музыки, поработать на музыкальных фестивалях так, как это делается в Европе, сделать арт-площадки. Это началось 3 года назад. Мы сделали серию перфомансов на джаз-фестивале. Потом мне удалось сделать кураторский проект арт-Казантип. Там у меня был свой арт-фаст-фуд. Я понимал, что я не состаюсь, если не пойму как не только искусством зарабатывать деньги. До этого я работал в рекламных агенствах, на каких-то халтурах, на съемках фильмов, на киностудии Довженко гримером, но я никогда не работал офицантом. Не работая никогда офицантом, я понимал, что не достигну высот. Это, знаешь, как в легенде – он был простым парнем, продавал пирожки на улице, а теперь, посмотрите, он такое гениальный. Мне все всегда легко давалось, я родился в столице, я с самого детства катался на санках по главной центральной горке. И вот это не дало мне попробовать, как надо по-настоящему добиваться всего. И тут моя мечта поработать в макдональдсе, куда, в принципе, я бы никогда в жизни не пошел, осуществилась, но как у художника. Я работал на таком художественном фаст-фуде, где людям надо было объяснять, как работать со светом, как что вырезать, как просто из наволочки сделать юбку и майку. Там были мои друзья музыканты эксперементальщики, под их музыку я вскакивал на стол и танцевал, и людей заряжало инергией от меня. Все вокруг были заняты творчеством, сами рисовали, делали искусство своими руками. Нам говороли, что у нас самая правильная зона, потому что мы просто дали людям возможность понять, что они все художники.

Так, и что же Москва?

Я еду в Москву делать там workshop. Последние 5 лет я общался с такими взрослыми художниками, которые занимаются именно тем современным искусством, которое существует в каких-то рамках. А сейчас я завел жж и myspace и понял, что есть очень много свежих молодых художников, и мне интересно работать именно с нимим. Все мои кураторские проекты расчитаны на то, чтобы привлекать как можно больше новых талантов. Я привез на Казантип человека, который, занимается журналистикой, Анатолия Ульянова. Я сказал ему: «Почему ты не можешь быть художником? Ты можешь!» Я повез туда его и еще Каневского, это дизайнер одежды. Он тоже сдел там свой проект. Также у меня там были и художники, и стрит-артисты. Я всегда стараюсь заставить всех талантливых людей думать универсально. Сейчас люди занимаются всем сами, и рисуют, и поют, и пишут. Именно с людьми этого поколения я хочу работать, творить. Сейчас все очень светло, все только формируется. Раньше я делал workshop на 5–10 человек, сейчас я понял, что могу и на 100.

Заставка для неудавшегося сообщества друзей.

А сейчас на дворе ruski bit. А что у тебя в голове?

Мы сейчас будем говорить о славянской культуре, это Киев, Питер, Москва, Минск. Все эти мальчики и девочки, которые говорят на английском сленге меньше меня радуют чем те, кто может адаптировать свою культуру по всему миру. В Лондоне люди имеют историю. Нам не было на что рефлексировать, у нас был Виктор Цой, а все остальные просто рвали струны на гитарах. В 90-е годы, в постперестроечное время, русского продукта было очень много, люди поняли, что могут делать, что они хотят безо всяких рамок, им дали свободу. Началсь рождаться какая-то история. Например, то, что творилось в Украине было очень круто. Этно-панк-рейв проект «Сестричка Вита» победила на фестивале «Червона рута», где всегда была одна шароварщина. Тогда много что менялось, было много талантливых людей, которые умели что-то делать, но зарабатывать этим было нельзя, поэтому они делали то, что им нравилось. Сейчас все эти люди пишут музыку для рублевских жен, зарабатывают деньги, но у них нет времени делать свой продукт.

Как ты считаешь искусство должно зарабатывать деньги? А то столько дискуссий сейчас о том, где коммерция, а где искусство?

Искусство должно зарабатывать очень много денег. Даже не столько для себя, а для того, чтобы обеспечивать целые машины и интституты искусства. Люди не понимают, где искусство, а где прикладное оброзотворче. Многие из тех, кого я хочу пригласить на свой workshop, это люди, которые не занимаются диалогом с искусством вообще. У меня есть цель создать институт, который и для меня и на искусство заработает денег. Я делаю это, чтобы определенные машины могли работать.

В чем конечная цель твоих проектов?

Заставить людей быть веселее, печальнее, приятнее и ужаснее, усилить эмоции людей, чтобы полностью плоские люди начали обращать внимание на то, что происходит вокруг, а то же скоро все заснут.

Для «Института улыбки».