Views Comments Previous Next Search

Сергей Донских "Парные совпадения"

21695
НаписалJohn Brown27 ноября 2011
21695

«Нет кучи маленьких историй. Нет, все это одна здоровенная история. Запомни это.»

Колин Харрисон, «Манхэттенский ноктюрн»

1.

Я живу на бульваре Ивана Лепсе вот уже год и три месяца, за это время в квартире напротив моей, тоже сдаваемой хозяевами в аренду, сменилось несколько съемщиков. Три пары, если быть точным. Да, три...

Поначалу там жили два рабочего вида молодых человека. Мы несколько раз пересекались с ними в коридоре, обменивались приветствиями, но оставались настроены по отношению друг к другу скептически, а пару месяцев спустя они съехали. Потом появилась пара поинтереснее: пухленькая веселая дамочка за тридцать и молодой парень, высокий и тощий, тихий и воспитанный, но частенько возвращавшийся домой в сильном подпитии. Эти продержались больше полугода, но в итоге тоже куда-то переехали. Как я узнал позже – в связи со свадьбой. Мне и моему приятелю Кириллу об этом рассказала милая бабушка-соседка, когда мы остановились чтобы перекинуться с ней парой слов по пути в кофейную лавку недалеко от дома. Общеизвестно, что бабушки, сидящие на скамейках у подъездов на территории пост-советского пространства, знают о происходящем в доме и окрестностях практически все. Это настолько общеизвестно, что уже успело превратиться в байку, анекдот, и над этим фактом часто просто посмеиваются, не осознавая полностью всей серьезности данного явления. Я был поражен, когда моя бабушка-соседка не только перечислила мне житейские трудности, с которыми столкнулись новобрачные, но и назвала дату свадьбы. Даааа, - думал я, - интересно, как много она знает обо мне? По пути домой мы с Кириллом еще раз на минутку заскочили к ней и угостили пахлавой. О том, что новых жильцов тоже двое, я узнал не сразу. В самом начале я познакомился с женщиной. Как и предыдущей моей соседке, ей было за тридцать, пожалуй, даже ближе к сорока. Она не особо следила за своей формой, но от природы была сухой и энергичной — что ж, повезло. Было в ней что-то "пробивное", какая-то врожденная юркость и расчетливость вместе с вкрадчивой настойчивостью. С одной стороны, она мне не нравилась – казалась назойливой чуть сверх меры; с другой – я испытывал к ней определенное уважение, так как весь ее образ как бы подразумевал, что в жизни ей приходится нелегко, но ее это ни капли не смущает. Мы периодически сталкивались, разговаривали о всякой ерунде; она затеяла в квартире небольшой косметический ремонт и провернула все довольно быстро, потом завезла в квартиру кое-какую технику и мебель. А потом я узнал, что ее убили. Как оказалось, у нее была еще и дочь.

2.

Суббота, утро. Мне традиционно плохо. Я открываю глаза и понимаю – ну вот, снова тот самый день. Бесполезный, сонный, головоболящий день с кругами перед глазами и беспредметным раздражением. «Пропади оно все пропадом» - думаю я и скручиваю косячок. Потоптавшись у пустого холодильника и прикинув так и эдак, я сдаюсь и достаю буклет очередной службы доставки пиццы из стопки на подоконнике. Набираю номер, делаю заказ. Затем выхожу на балкон и закуриваю сигарету. Тихо как-то сегодня. Осматривая окрестности, я машинально начинаю наблюдать за помятого вида дворничихой, как раз занимающейся опустошением приемника мусоропровода. Самая размеренность этого действа, кажется, захватывает меня. Женщина носит мусор ведрами — появляется в поле зрения с ведром, выворачивает его в бак расположенный около подъезда, уходит, исчезая при этом из поля зрения, вскоре появляется с новым ведром. Так повторяется снова, и снова, и снова. Я курю. В очередной раз вывернув ведро в бак, она вдруг прерывается, смотрит внутрь и что-то оттуда извлекает. До меня внезапно доходит, что это небольшой Санта Клаус, сантиметров наверное 40 в высоту. Дворничиха какое-то время крутит Санту в руках, потом обнаруживает кнопку где-то в нижней части игрушки, скорее всего на подошве, и нажимает ее. В ответ Санта, чуть выждав, начинает издавать отвратительные звуки, напоминающие мелодию Jingle Bells. Батарейка садится и в мелодии слышны соответствующие лаги. Дворничиха, очевидно довольная эффектом, ставит Санта Клауса на кусок бордюра, лежащий чуть в стороне за баком, возле здания трансформаторной подстанции. Под звуки, напоминающие Jingle Bells, она продолжает работу. Несколько минут Санта стоит неподвижно, а потом внезапно начинает слегка подергиваться, от чего медленно, но верно продвигается в сторону границы бордюра. При этом он еще и размахивает руками. Еще через несколько минут он-таки падает плашмя, лицом в асфальт. Музыка продолжает безбожно тянуть, но уже как-то глухо, как будто Санте заткнули рот кляпом. Даже лежа он продолжает время от времени судорожно вздрагивать. От всего этого в душе у меня поселяется легкая тревога, так что я спешу убраться с балкона подальше. Бросая последний взгляд назад, я замечаю, что в небе неподвижно застыло несколько маленьких сероватых облаков.

3.

Я все никак не могу успокоиться, все дергаюсь. Действительно, марихуана изрядно добавляет мне нервозности, порой это смешит даже меня самого. Когда я не курю через трубочку или не скручиваю косячок, а прибегаю к не самому мною любимому методу с ведром, водой и пластиковой бутылкой, я разбираю агрегат на части и тщательно прячу все после каждой покурки. Таким образом, меня невозможно будет застать врасплох. Доводы о том, что врядле кто-то вздумает заставать меня врасплох вот так, ни с того, ни с сего, что у СБУ и ОБНОНа есть, наверное, дела поважнее, не успокаивают мой разум – вот как сильно я парюсь. Звонок телефона или звонок в дверь, даже ожидаемый, всегда заставляет меня дернуться и внутренне собраться.

Так было и в тот раз: зазвонил мобильный, и я мгновенно напрягся, хотя знал наверняка, что это доставка пиццы. Как был – а был я в голубой пижаме с полосами от Marks&Spencer, голубой футболке из GAP, голубых носках с ромбами (ромбы - несущественная для кого-то, но важная для меня деталь) и в повязанной вокруг шеи арафатке – я, набравшись решимости, подошел к двери и посмотрел в глазок. Ого – из квартиры напротив кто-то вышел. Что ж, что за глупости, в самом деле? Я открыл дверь – не поддавайся панике, старик.

Персона, появившаяся в коридоре минутой раньше меня, оказалась девочкой-подростком. Я видел ее впервые, но определенное сходство было налицо, так что я предположил, что это дочь уже знакомой мне женщины. Вопреки моим ожиданиям, она не поспешила по направлению к лифту, по своим делам, ограничившись лишь коротким приветствием, а наоборот: услышав, что я открываю дверь, она остановилась и стала с интересом наблюдать. Я появился из квартиры в пижаме и арафатке, вид у меня, должно быть, был несколько ошалевший от марихуаны и недосыпа. Она выглядела спокойной и веселой, при этом и в ней я заметил ту самую естественную назойливость. Казалось, она вот-тот начнет всячески уделять мне внимание и разговаривать без умолку, пытаясь познакомиться поближе. Черт знает почему, но я вдруг забеспокоился, как бы мне не оказаться с ней в постели, и мгновенно насторожился и принял серьезный вид насколько мог.

- Добрый день. - сказала она. - А почему Вы в шарфике?

- Эээ... Привет, - её вопрос застал меня врасплох.

Она ждала ответа и смотрела на меня. Мне показалось, что я заметил зеленые искорки и смех в ее глазах.

- Как бы прохладно, – сказал я.

Мы пошли по направлению к лифтам. По пути я вдруг решил добавить:

- Если окна открыть, то прохладно. А если закрыть - то душно. Так что я с открытыми окнами и в шарфике.

- Ага.

Поездка в лифте длилась, казалось, целую вечность. Кто курит — те знают, как это бывает. Я смотрел то в пол, то в стену и чувствовал каждый миллиметр напряжения психологического поля. Вайб от травы шел будь здоров, и я тупо молчал, стараясь не выкинуть какую-нибудь глупость. Зря, конечно – выглядело это, наверное, довольно по-снобски. Можно было бы и пообщаться о погоде. Преподаватель философии на первом курсе как-то сказала мне: "Сергей, Вы понимаете, что вы отталкиваете людей? Вы разве не чувствуете: многие люди хотели бы с Вами общаться, но они никогда не подойдут к Вам только лишь из-за того, как Вы себя держите." Для меня тогда это стало откровением. Никто, казалось, не понимал, что на самом деле я просто стараюсь не налажать. Наконец лифт доехал до первого, я пропустил ее вперед и заторопился, чуть более суетливо, чем следовало бы, чтобы открыть для нее дверь подъезда. Она пошла налево, а я остался стоять и ждать курьера с пиццей. Я видел, как она скрылась за углом. Мы даже не попрощались.

4.

Воскресенье, полдень одного из последних дней лета 2011-го года. На этот раз в чувство меня приводит и настраивает на нужный лад фотография Робера Дуано. 1946-й год, Париж. Не так давно закончилась война. Девушка сидит на набережной: очки, короткая юбка, красивые ноги. Есть в ней что-то легкое, фривольное и невозмутимое. На коленях у нее печатная машинка. Сейчас вот так же сидят с Макбуками. Кто она? Писатель? Поэт? Журналистка? Кто знает, может быть все намного проще: секретарь или бухгалтер. Хочется верить, что она пишет какой-нибудь замечательный рассказ. Сейчас все обычно намного проще: студенты-недоучки, операционисты из банков, начинающие руководители. Twitter, Facebook и Вконтакте. Но не всегда, конечно. Таких фотографий много, но эта - моя любимая. Когда я смотрю на нее, я обязательно начинаю думать о всех тех людях, которые уютно устраиваются в парках и скверах с книжками и тетрадками, альбомами и ноутбуками, читают или пишут что-нибудь. Дамы в возрасте, мужчины, женщины. Мальчики и девочки. И я. Когда я смотрю на эту фотографию, у меня обычно появляется сходное желание: удобно расположиться на скамейке (обычно я выбираю одну из доступных на аллее по улице Горького, между улицей Льва Толстого и улицей Саксаганского) с очередным романом-нуар или чем-нибудь посерьезнее, а то и с нетбуком — чтобы писать. Я чувствую всех этих людей, я ловлю их волну и на секунду прикасаюсь к этому состоянию.

В то воскресенье я решил поехать в старый ботанический сад.

5.

Старый ботанический сад в Киеве расположен на холмах. Есть там местечко на возвышении, вдалеке от оживленного движения, в тени. Скамейки тут стоят полукругом. Скамеек два вида: более старые, зеленого цвета с низкими спинками и серые, поновее и с высокими спинками. Оба вида одинаково неудобны: на старых спинка очень низкая и нет возможности комфортно облокотиться; на новых спинка высокая, но что-то неладно с общим дизайном - на них просто как-то не так, как не устраивайся. Я выбрал неудобство с высокой спинкой и ворочался, меняя положение, каждые пятнадцать минут, пока в романе Джеймса Эллроя «Blood's A Rover» у меня в руках происходили серьезные мужские расклады. Ворочаясь, я отрывался от чтения. Ворочаясь, я смотрел по сторонам. Я был уверен, что пока я смотрю в книгу, люди вокруг точно так же посматривают по сторонам, позволяя героям своих книг немного передохнуть. Смотрят, скорее всего, и на меня в том числе.

Скамейки в непосредственной близости от меня поначалу были свободны. Когда я поднял глаза во второй раз, у скамейки слева как раз появилась довольно занятная компания: детская коляска, мужчина, женщина и женщина постарше. Свекровь или теща. Скорее всего теща — было что-то привычное и понятное в том, как она изредка посматривала на мужчину. Маленький ребенок в коляске вел себя на редкость спокойно. Я изучил всех взглядом, наверное, даже более пристально, чем позволяют правила хорошего тона. А потом снова погрузился в жизненные перепетии непростых парней из ФБР и полиции в эпоху президентства Никсона.

Когда я поднял глаза в третий раз, я обнаружил, что компания слева ушла, а на скамейке справа уже успел расположиться мужчина за тридцать, одетый с изысканной скромностью. Его образ довершал бассет, терпеливо сидящий поблизости и трубка, которую он как раз набивал. Я вновь углубился в чтение. Какое-то время меня сопровождал приятный запах хорошего табака и я не заметил, когда он закончился.

Около семи я в очередной раз поднял голову и осмотрелся. Вокруг почему-то никого не было. Я понял, что проголодался и направился в одну небольшую забегаловку с домашней кухней на улице Богдана Хмельницкого. По пути я присел на скамейку на солнечной стороне аллеи, чтобы немного почитать и в этом, другом, месте. Чтобы почувствовать, "как оно будет". Было ничего. Переходя улицу Богдана Хмельницкого около перекрестка с улицей Пирогова, я пропускаю до смешного важно выглядящего мужчину на светло-синем Бентли с открытым верхом. Он едет в сторону площади Победы и скоро скрывается из вида. Внезапно солнце бьет мне в глаза, прямо на самом чертовом переходе. Я по инерции продолжаю двигаться вперед, и, все еще пытаясь окончательно обрести зрение, едва не сталкиваюсь с велосипедистом. Это задиристого вида девчонка в коричневой кенгурушке, капюшон наброшен на голову и скрывает волосы от чего она выглядит немного неестественно. Не удостоив меня вниманием, она продолжает движение, а я, постепенно забывая о ней, спешу утолить свой голод.

6.

Меня ожидает небольшая неудача — единственное в округе место с нормальной человеческой пищей закрыто по случаю воскресенья. Выходной. Сквозь пыльные окна я вижу внутри дымчатую гнетущую пустоту — за нее-то, должно быть, и примется уборщица в первую очередь, когда приступит к своим обязанностям завтра утром. Так что я решаю побыстрее убраться оттуда. Чуть поколебавшись, я все-таки сдаюсь и иду в сторону центра — пусть будет McDonalds.

Тут-то они и начинают напоминать о себе.

Сперва я вижу мужчину с бассетом. Он важно идет мне навстречу; в зубах у него трубка – кажется, что он так и не расставался с ней от самой скамейки. К нему успела присоединиться немного помятая, но все еще довольно красивая женщина. Так что теперь он попыхивает с особой важностью, каким-то непостижимым образом умудряясь при этом держаться без напряжения. Из-за этого мне сложно определить, как давно эти люди знают друг друга. Первое свидание? Второе? Десять лет? Но я не думаю об этом очень уж долго, так как к тому моменту уже порядочно хочу есть.

Перед самым входом в McDonalds я, на какую-то секунду засмотревшись куда-то в сторону, едва не сталкиваюсь с троицей, сидевшей в парке слева от меня. Я рассыпаюсь в извинениях, они с пониманием кивают, все трое, а потом удаляются в сторону Ярославова Вала: мужчина впереди, катит коляску, женщины немного отстали и о чем-то говорят.

Уже внутри, в MacDonalds, я внезапно обнаруживаю, что занял очередь прямо за Светой, девочкой с моей прошлой работы. Я вижу ее только со спины, но уверен, что это она. Одно время я пытался за ней ухаживать, но в последний момент, когда, казалось, начал намечаться некоторый прогресс, внезапно свернул все активности. Почему? Мне самому сложно это объяснить. Пожалуй, это было запоздавшее раздражение в связи с ее апатичным поведением в самом начале. Казалось, что она не может определиться, нужна ли ей эта непонятная затея, но склоняется к тому, что нет, не особо. А потом задумался и я — а нужно ли это мне? Так или иначе, все получилось как-то по-дурацки. Я думал хотя-бы поздороваться, но ее парень уже успел забрать заказ и они быстренько отчалили, не оставив мне никаких шансов. Я ем, читаю, заказываю кофе, еще немного читаю — пусть остынет — и выхожу на улицу.

На крыльце я задерживаюсь, - избавление от чувства голода всегда действует на меня уморотворяюще, - и некоторое время просто смотрю по сторонам, наслаждаясь молочно-нежным киевским вечером. Воздух приятно, до лени, неподвижен, а над домами где-то далеко, по житомирскому направлению, видны оттенки ораньжево-розового. В этот момент ко входу в McDonalds подъезжает та самая оторва в коричневой кенгурушке — факт, не задуматься над которым я теперь просто не могу. Она пристегивает свой велосипед к оградке около входа, а потом переходит улицу и скрывается в магазине на углу. Магазин называется «Молоко» и в самый последний момент, перед тем, как она исчезает внутри, я успеваю заметить, что она скинула капюшон — волосы у нее темно-каштановые и взъерошенные.

А секундой позже, видимо, чтобы исключить последнюю тень сомнений, поставить синей шариковой ручкой значек «NB» на полях этого дня, тот самый светло-синий Бентли проезжает по улице со стороны центра. Выражение лица водителя, кажется, ни капли не изменилось. И чем, интересно, он занимался все это время?

7.

В понедельник после работы я возвращался домой, нагруженный покупками. День был солнечный и теплый; один из последних летних дней — скоро осень. Бабушки сидели на скамейке у подъезда практически в полном составе. Была там и моя соседка. Я остановился и поздоровался со всеми.

- Ой, девочки, это уже мой сосед пришел, пойду и я. - она попрощалась со всей компанией и последовала за мной в подъезд.

Мы вошли в лифт, я нажал кнопку восьмого этажа. Двери закрылись.

- Сережа, Вы слышали, что тут у нас произошло?

- Нет. Что же?

- Вот эта угловая квартира, которая напротив Вашей. Там жили мама с дочкой...

- Да-да, я с ними немного общался. Больше с мамой.

- Ну, я тоже так посмотрела, что там происходит, пообщалась. Мне же нужно знать, что там за люди...

- Ну конечно. Понимаю.

- Они там сделали ремонт, только завезли мебель... Потом дочка к ней приехала – она ведь поначалу одна была.

- Да.

- А потом, в конце прошлой недели, она уехала в свой родной город, - они же из другого города, из Днепропетровска, кажется, - уехала она и ее там убили...

Я на секунду теряю дар речи.

- Как убили?

- Убили. Не знаю, чем она занималась. Кажется, судилась с кем-то, что-то видимо не поделили. Девочка осталась одна. Дедушка в субботу приезжал, забрал мебель и вещи, ее забрал, и они уехали.

- Да уж...

- Вчера тут была маклер, уже показывали квартиру. Я с ней пообщалась, попросила найти нам хороших соседей.

- Спасибо.

Я выпускаю соседку перед собой из лифта, открываю ей дверь.

- Ну всего доброго.

- Всего доброго.

Странно, но, закрывая за собой дверь, я почему-то первым делом думаю о том, что тогда в субботу дочка не показалась мне расстроенной или печальной. Потом я думаю, что бы я мог ей сказать, как утешить - и не нахожу ответа. Вот ведь блядство. Я знаю, что больше никогда ее не увижу, но она стала частью моей маленькой истории. Отломленным куском, который встал в горле и теперь не будет давать мне покоя. Для этого понадобился короткий разговор в коридоре, молчание в лифте, поворот за угол и одно убийство. Это немало и этого нет у случайных встречных. Наверное именно поэтому перед тем, как исчезнуть навсегда, некоторые из них решают появиться в моей жизни дважды.

Рассказать друзьям
2 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.