Ярослав Могутин. Стехи о любви и ненависти

Ярослав Могутин родился в Кемерово 12 апреля 1974 года. Подростком приехал в Москву, где работал журналистом «Независимой газеты», «Московских новостей» и «Столицы». Провокационные публикации Могутина обеспечили ему скандальную известность и стали причиной возбуждения против него двух уголовных дел, вследствие чего он в 1995 году был вынужден эмигрировать из России и получить политические убежище в США.

Автор четырех книг стихов, двух книг прозы, книги интервью с деятелями российской и американской культуры, переводов Аллена Гинзберга, Уильяма Берроуза, Денниса Купера, лауреат Премии Андрея Белого (2000), лектор Колумбийского университета, журналист, фотограф, художник и промоутер. Его поэзия, проза, эссе и интервью переведены на английский, немецкий, итальянский, японский и польский языки.

Работал моделью для многих известных фотографов, включая Алберта Уотсона, Терри Ричардсона, Дэвида Армстронга и Джека Пирсона. После эмиграции в Штаты Могутин начал работать в визуальных жанрах – фотография, видео и живопись. Главные темы его работ – радикальные проявления мускулинности, исследование фетишей и поиск новой чувственности. В своих инсталляциях Могутин использует традиционную и цифровую фотографию, коллажи, найденные объекты и имиджи, а также видео и перформансы. С 1999 года Могутин становится постоянным участником выставок в США, Канаде и Европе. Его фотографии публикуются в таких престижных журналах, как американские Visionaire, BlackBook и Flaunt, британские i-D и The Face и немецкий Stern.

В качестве актера снялся в фильмах Брюса ЛяБрюса (Bruce La Bruce) “Skin Flick” (1999) и Лоры Колеллы (Laura Colella) “ Stay Until Tomorrow " (2003). Идет работа над фильмом “Champagne & Caviar” (Шампанское и икра) – это первый режиссерский опыт Могутина. Из синематографа актер ступил на подмостки театра – Андрей Матюков, ученик профессора Санкт-Петербургской Академии Театрального Искусства Вениамина Фильштинского, в 2006 году поставил моноспектакль по произведениям Могутина – «Яр.Мо. Contra et pro”.

В настоящее время Ярослав Могутин живет и работает в Нью-Йорке. Несмотря на то, что последняя книга его стихов вышла в 2001 году и сейчас ее автор больше известен как фотограф и художник, хочется остановиться на нем именно как на поэте.

Русская литература до сих пор не знала такого явления как Ярослав Могутин. Он безусловно расширяет возможности языка. И не только в лексике. Человек своего времени, он пользуется всеми приемами окружающей жизни: реклама, кино, видеоискусство, порно, поп-, панк-, суberкультура и т.д. Оригинально и ново оформление каждой стихотворной страницы, идущее от традиции русских кубофутуристов и конструктивистов. Подкупает и поражает простота, с которой Могутин решается высказывать свои мысли и чувства. Рискуя быть принятым за другого, писатель неожиданно бросает вызов современной, претендующей на элитарность литературе, которая тонет в ложной многозначности и многозначительности. Секс и смерть – вечные двигатели телесного человека. Они красной нитью проступают через все могутинское творчество. В сущности, проза Ярослава Могутина, состоящая из мимолетных полудневниковых зарисовок, не только по форме нечто среднее между «Опавшими листьями» и «Озарениями», но и по сути представляет собой странный сплав мудрости старца Розанова и дерзости юного Рембо. Секс его основная стихия. В этом плане автор принадлежит к семье Пьера Гьюйота – это вполне соответствует жизненной и художественной программе «развратного и разнузданного монстра» Могутина. А вкус поэта к телесным эманациям (пот, сперма, испражнения, блевотина) приближают его к Жоржу Батаю и Жану Жене.

«Умереть или кончить! Отсосать у первого попавшегося бомжа, дать себя выебать без гондона какому-нибудь спидозному панку, проглотить смертельный заряд. Передозировка – навязчивая идея. Главное успеть дописать до конца, успеть до рассвета, до наступления отходняка. Боюсь, что сердце не выдержит, расколется, лопнет. Колотится, рвется наружу, как настырный птенец. Блядь, как хочется кончить! Умереть, не дожив до первых морщин, до седых мудей и гнилых зубов. Умереть, не дожидаясь СПИДа или рака простаты. Сунуть голову в раскаленную духовку, устроив праздничный фейерверк из горящих мозгов. Умереть, кончив.»

«Кровавое месиво (многосерийный триллер)", 1999.

Если писать о маргинальных проявлениях человеческой природы – это будет вызывать негативные чувства, а это гораздо более сильно чем любовь или обожание. Если тебя ненавидят, значит, ты сделал что-то значительное. Поэтому герой Cупермогутина – это средоточие вселенского зла и всех мыслимых человеческих пороков. Хармс мечтал писать такими фразами, чтобы ими можно было разбить окно, как камнем. Супермогутин захотел написать книгу, которая рванула бы, как ядерная бомба и уничтожила все слабое и несовершенное. «Будем создавать литературу победителей, а не побежденных, литературу палачей и насильников, а не жертв, литературу садистов, а не наоборот». Повсюду у Сверхчеловека-Супермогутина присутствуют Ницшеанские мотивы.

«сквозь просветы смешных занавесок

сквозь дым смешных сигарет

мы будем смеяться как дети

почему бы и нет

мы полетим на тенериф

мы поедем на марди грас

мы будем ебаться и лежа и сидя и стоя

совсем позабыв и про них и про вас

мы будем красивы как боги

мы будем свободны как ветры

мы вытрем об вас ноги

затушим об них сигареты

там где мы будет пиздато

там где нас нет будет хуево

нам будут петь задорным хором гомофашистские матросы и солдаты

а из вас будут делать мыло абажуры и котлеты»

«Мы. Гимн гомофашистов», 2001.

Его крайности между экзальтацией плотской чувственности и преклонением перед Девой Марией предвещают теми же полярными колебаниями Верлена, который также не был образцом поведения и добродетели для учебников литературы. Вечный поиск, le dereglement de tous les sens («разнузданность всех чувств») a lа Рембо, постоянная погоня за наслаждением, удовлетворением, за новыми экспериментами, так как плоть всегда желает больше и больше.

«жизнь приходит и уходит бесцеремонно хватая меня за яйца своей шершавой заскорузлой рукой и озадачивая одним и тем же проклятым вопросом:

как бы еще изъебнуться?

ну как бы как бы как бы?»

«В Конце Концов: Бесконечная Поэма Распада Разлада Разврата», 1997.

Очевидна страсть автора к повторному обращению к уже использованным образам и мотивам – «Волосы», «Опять Волосы», «Малая Поэма Экстаза (…С ним в ванной появились…)“, «Вторая Малая Поэма Экстаза (…Такое впечатление что враги…)”, «Третья Малая Поэма Экстаза (Войдёшь без звука – вылетишь…)", «Сидя Сидя», «Сидя Сидя-2» и т. д. Это потому, что Могутин свыше меры непредсказуем, сверх меры искренен, через меру безудержен, не в меру страстен, непомерно эмоционален, излишне груб, чрезмерно нежен, чересчур упрям.

«Моя фигура выламывается из строя

нас трое стояло

осталось двое

третий лишний и хуй с ним

мы за победу не постоим

Мы за победу будем лежать

затылки щупать рты искажать

голос менять то громко то тихо

война пиздец неразбериха

Представь что ты сидишь в окопе

Комочки глины прилипли к попе

От неожиданностей сводит ноги

и неоткуда ждать подмоги

Волосы волосы возникали на теле

Полосы полосы исчезать не хотели

От меня осталось воспоминанье:

вверх вира

вниз майна»

«Опять волосы», 1997.

Вся его жизнь – сплошной перформанс. Поэтому порой трудно определить, где заканчивается провинциальный мальчик, мечтающий о завоевании мира, и начинается Супермогутин, который мечтает уничтожить человечество. Тем не менее поэт культивирует суровость, жестокость, неумолимость. Он украшает себя татуировками, пирсингом, зверскими позами, кожаными сбруями. Но бирюзовость его глаз дает о себе знать и в филиграни многих текстов просачивается ненасытная мечта о любви и нежности («Малыш что мне принести тебе сегодня?», «Помнишь ты стояла на фоне окна?», «Гимн путешественников»). Не говоря уже о юморе («Черный хуй Пушкина (маленькая трагедия для двух разноцветных пидоров)", «Принцесса Динамо»).

«Мы путешествуем

Я и ты Наши цели туманны

И задачи смутны:

Не жить нигде

Не иметь друзей

Без границ и без дома

И без лишних вещей

Мы путешествуем

Ты и я В кармане пусто

За душой ни хуя

Ты устал

Ты кладешь голову мне на плечо

Я засовываю тебе в ухо язык

Еще раз и еще»

«Гимн путешественников», 2000.

Заблудиться в бесконечно возможных вариантах реализации поэтической метафоры так же просто, как в лабиринте случайных сексуальных связей. Этот словесный ряд – «слева – слава – Слава – слова – словно – снова», «пол – поло – Марко Поло – пол (в смысле половина)" и т. д. – не содержит в себе конкретного смысла, который изменяется так же быстро, как стадии возникновения эрекции у мужчины. Ни читатель, ни автор не способен догадаться, чем это кончится, как это быстро кончится, куда это кончится и кончится ли вообще. У автора от перемены букв смысл текста может совершенно измениться и стать генитальным. Но от этого гениальным он быть не перестает. Может быть, в конце концов, это единственное, что таковым его делает.

«Я накрываю стол для Карла

я Клару приглашаю в гости

пришли пришли родные кости

Маринованные сисечки, сосочки, почки

язычки, яички, мочки

попочки, пупочки

сахарные кос-

точки

эрогенные точки

Продай мне икр для метаний

и сухожилий для ментов

(Хотя делить тебя с ментами

я не хочу – Закон таков)»

«Сугубо личные претензии ", 1995.

Критическая журналистика играет с Могутиным, как с разноцветным мячиком, швыряя его по направлению то к Рембо, то к Маяковскому, то к Харитонову Так что если завтра Могутина причислят к лику святых, невинно пострадавших от государственной, общественной и литературной косности, никто не удивится.

«Этот парень не знал стыда

Этот парень не знал страха

Подростком упал из гнезда

Умер от глупого траха

Обо мне скажут

Он насрал на законы жизни

И плевал на правила смерти

Он на хуй усрался отчизне

И ебал никки уберти

Обо мне скажут

Он купался в лучах славы

Он плавал в морях спермы

Он презирал слабых

И был всегда среди первых

Обо мне скажут

Он жил среди разных племен

Под разными именами

Был многократно влюблен

Хуево что нет его с нами

Хуево что мы еще живы

Хуево что мы еще ходим

Вот был бы он среди нас Вырвал бы нам ноги

и вставил палки

Потому что мы уроды

Как и наши боги

Потому что мы хабалки»

«Обо мне скажут», 2001.

Библиография

«Америка в моих штанах» Тверь: KOLONNA Publications, 1999.

«Роман с немцем» Тверь: KOLONNA Publications, 2000.

«Sверхчеловеческие Superтексты» New York, 2000.

«Термоядерный мускул: испражнения для языка» Москва: Новое литературное обозрение, 2001.

«30 интервью» Санкт-Петербург.: Лимбус Пресс, 2001.

«Декларация независимости» Тверь: KOLONNA Publications. 2004

Минография

«Lost boys» New York : “PowerHouse”, 2006.

«NYC Go-Go» New York : “PowerHouse”, 2008.

Сайт – www.SlavaMogutin.com

Блог – http://slavamogutin.blogspot.com