Original

Забавно, как человек, умерший больше тридцати лет назад, может снова стать ньюсмейкером.

У него не юбилей. И даже не эксгумация.

Он выпустил новую книгу. Так-то, товарищи.

В свет вышла "Лаура и ее оригинал" - последний роман Владимира Набокова. Причем "вышла в свет" - это еще мягко сказано. Когда куски из книги перепечатывают в газете "Комсомольская правда" и растаскивают по своим блогам просвященные читатели, это должно называться как-то иначе.

Об этом литературном труде, кажется, услышали уже все - те, кто любит Набокова, те, кто его не любит, те, кто просто умеет читать и, вероятно, даже те, кто буквы в слова складывает с трудом. Определнно, Набоков своим романом утер нос всем паулокоэльо и денамбраунам последнего времени [так и хочется дописать в порыве патриотического экстаза: "...еще раз доказав торжество великой русской литературы", да только уже и не скажешь, что эта литература - русская...]

О сомнительной принадлежности "Лауры" к русской литературе кричит даже само название выпущенного у нас романа. Приписка "... и ее оригинал" указывает на то, что наши издатели в один том великодушно поместили перевод книги и ее же, так сказать, в первозданном виде.

Вид этот, пожалуй, вызывает больше всего интереса (собственно, я только ради него и стала писать сей пост - или что, кто-то думает, я Набокова люблю?).

Все дело в том, что "Лаура" - никакой даже и не роман, если разобраться. Все, что оставил Набоков, - это 138 библиотечных карточек, на которых и разместилось его последнее творение. Каждая карточка вмещает в себя не более 150 слов. Писал Набоков простым карандашом, поэтому на некоторых карточках почти ничего из этих 150 слов разобрать невозможно. В заключение стоит добавить, что карточки эти никак не пронумерованы, поэтому складывать их можно как конструктор лего.

Собственно, в том, что мы видим в томике под названием "Лаура и ее оригинал", - 20% Набокова, и 80% всех остальных - литературоведов, филологов, переводчиков, издателей... Этот роман создали как пазл, осторожно прилепляя одну деталь к другой. Отличие от пазла здесь толкьо в том, что никто из составителей понятия не имет о том, какая же картинка должна получиться в итоге.

Смею предположить, что и сам Набоков имел весьма смутное предсталвение о конечном результате. Не зря он не мог закончить "Лауру", а перед смертью строго-настрого запретил семье ее публикацию. Вряд ли писатель был бы рад увидеть свой роман изданным в таком виде - как груду кирпичей и щебенки, из которых мог бы выйти архитектурный шедевр, однако ж так и не вышел...

Тем не менее, выход "Лауры" такой, какой она и увидела мир, - событие очень своевременное.

"Лаура и ее оригинал" - это квинтэссенция постомодернизма. Роман, в котором сюжет, герои, проблема - все, что должно составлять основу любого литературного произведения, - едва ли важны. Роман, где вместо выстроенной композиции - кучка разрозненных карточек, этакий твиттер образца 30-летней давности. Роман, где, наконец, нет места даже самому автору - автор мертв; его имя - не более, чем заглавие на обложке; скажем откровеннее - его мнение никто и не спрашивает.

Вместо всего этого - этакая игра в бисер, утонченная интеллектуальная забава, конструктор для эстетов и тех, кто себя ими считает.

Но не литература.

p.s. Знаете, я рада, что у Гоголя не было детей...