Интервью с Султанной Французовой

Я, честно говоря, не очень люблю вспоминать всю эту историю. Бренд стал расширяться слишком быстро — сейчас ни для кого не секрет, что это был изначально экономически очень неграмотно спланированный проект. По отношению к нему применялась странная финансовая политика. Думаю, вся проблема состоит в том, что его продали людям, которые совершенно непрофессиональны и некомпетентны в этой области. Они не смогли его дальше развивать. Там было множество мелких нюансов, но основная суть такова. 

Уже после всех этих баталий с брендом Sultanna Frantsuzova у нас какое-то время существовал проект So French, который попал аккурат в кризис и тоже не смог выстоять. И с моей стороны логичным шагом было попробовать создать что-то самостоятельно уже безо всяких инвесторов и людей, которые могут как-то негативно повлиять на то, что я делаю. Вся работа, начиная от дизайна и заканчивая принятием важных решений, теперь лежит на мне. Anybody's Blonde — та же недорогая симпатичная одежда для юных девушек. Разница лишь в том, что все основные решения принимаю я, потому как деньги в проект тоже вкладываю я.

Сейчас вся работа с клиентами ведется напрямую. Если раньше у меня был инвестор, который принимал все финансовые решения, и клиенты общались только с ним, то теперь все происходит без посредников, чему и они, и я несказанно рады. У нас был бардак — то была марка Sultanna Frantsuzova, то все вывески на магазинах поменяли на So French, а потом и они исчезли. Клиенты просто не понимали, что происходит. И в итоге ко мне стали обращаться с конкретными предложениями о сотрудничестве. Я решила — почему бы и нет. 

Ну, я не сижу с калькулятором. Я по-прежнему в первую очередь креативный директор и решаю, что у нас будет в коллекции, но помимо этого, к примеру, думаю, в каком месте нам открывать магазин, а в каком не стоит. 

Это проблема России. Наша модная индустрия не налажена и будет существовать в таком виде еще очень долго. Я понимаю, почему русские дизайнеры не делают регулярных показов и красивых лукбуков — на это элементарно нужны деньги. И мало кто из инвесторов это понимает. 

Фэшн-бизнес существует за счет двух составляющих: продаж и производства. А люди, которые вкладывают деньги в одежду в нашей стране, зачастую делают это, не имея об одежде никакого профессионального представления. Они считают, что это может помочь им создать статус, а деньги при этом вернутся в троекратном объеме. Когда этого не происходит, все начинают искать виноватого. Почему продажи падают? Виноват дизайнер. Тот, кто вкладывает деньги, принципиально cчитает, что не может ошибаться.  Наши инвесторы держат дизайнеров за дурачков, которым деньги нужны в минимальном объеме. «Пусть лучше дизайнер творит, а творит он лучше, когда голодный», — считают они.

Отчасти да. Естественно, дизайнеры — люди творческие, и связываться со всеми финансовыми вопросами им вряд ли стоит. Хотя у нас все в таком запущенном состоянии, что в какой-то момент я поняла: никто лучше меня этого не сделает. Естественно, без инвестора ты будешь развиваться медленнее. Но тут непонятно, что лучше: медленее, но сам с собой, или быстро и с инвестором, который будет плавить мозги и с которым все время приходится идти на компромисс и о чем-то договариваться.

Я уже 6 лет живу в Китае. И сколько бы мы ни считали, где качественнее можно отшить коллекцию за небольшие деньги, в российских городах, в Турции или еще где-то, лучше Китая нет ничего. Поскольку мне там нравится жить, мне там нравится и работать. 

У нас большой ассортимент тканей. По выбору материалов сейчас Китай все равно никому не перебить. В Индии, к примеру, нет хороших шерстяных тканей для пальто, а так как у нас выходят полноценные коллекции весны-лета и осени-зимы, нам приходится использовать и шелк, и батист, и искусственный мех.

Масса. Особенно ментальных — в этом плане одежду проще производить где-нибудь в Европе, европейцы более ответственные, с ними легче договориться. Но это дорого. Поэтому приходится идти на жертвы и тратить нервы на общение с китайцами, а это и недопонимание, и трудности перевода. Но за то время, что я живу в Китае, разница между тем, что было, и тем, что есть, колоссальная. С того момента, как я впервые приехала, они очень сильно развились: многие уже говорят на английском, что касается тех же тканей — 6 лет назад вообще нечего было выбрать, все надо было производить под заказ. Сейчас же они впереди планеты всей.

Всем прекрасно известно, что уже сейчас большинство дизайнеров шьют там: и люксовые бренды, и не очень — никуда ты от этого не денешься. Нужно понимать, что не дизайнер решает, где ему шить, а финансовый директор, который знает, что выгоднее. Да и в Италии сейчас все шьют китайцы, открывая подпольные цеха.

Нам не из чего шить. Я точно не доживу до времени, когда у нас это произойдет. Честно скажу, этого не будет никогда — у нас нет ткачей, нет хороших материалов. Есть одна ивановская фабрика, которая производит ситец для постельного белья. Для того чтобы наладить производство здесь, должна быть развита индустрия, от изготовления пуговиц до выбора тканей. Получается, все это надо привозить, а это жутко неудобно. 

Скорее еще и из-за того, что наш народ не любит работать. С тем же Китаем у нас совершенно несопоставимая производительность. Если там мне точно гарантируют сроки — плюс-минус за полтора месяца мне все сошьют в количестве от 3 000 до 30 000 вещей, то на местной фабрике, когда я назвала им эти цифры, они сделали большие глаза и сказали: «Мы не знаем, когда сможем все отшить, может, месяцев  через шесть». 

Я, в принципе, никогда не стремилась к люксу, у нас изначально была другая политика. Нельзя тратить на одежду слишком много денег. Приятно купить дорогую вещь — но радость от ее покупки будет только тогда, когда их у тебя в гардеробе немного. Люди начинают понимать, что покупать вещи за 10 000–15 000 $ — это уже неприлично. Если люкс исчезнет — я несильно расстроюсь.