Views Comments Previous Next Search

«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994

511664
НаписалПолина Асеева 6 февраля 2009
511664

Это проповедь священного безумия, блаженного юродства. Женщина, «сорок лет» пролежавшая на земле; парень-инвалид, давший обет не сойти с места до прихода Царства Небесного; старьевщик, собирающий одежду мертвых; горбатая старуха, хранящая в коробе голову своего палача-любовника; старик, собирающий кучу мусора, чтобы она росла и росла до неба. Все они, «идейно» нищенствующие, добровольно или же волей судьбы отрезали себя от того, что Аристакисян называет «системой» (вкладывая в это слово смысл не политический, а метафизический).


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 1.

Апология нищеты, нищета как путь, своеобразная дорога бытия. Нищенство — это, прежде всего, свобода. Не «внешняя свобода бродяжничества, но свобода подлинная, глубинная, — свобода духа» (Андрей Хржановский, ИК, 1994, № 3). Эта свобода от мира порождает особое зрение, особое видение, присущее слепым, которым Бог открывает мир словно очищенным от суеты.


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 2.

В фильме — либо по техническим причинам, либо предумышленно — почти нет фонограммы, кроме закадрового текста. Герой (исповедующийся? проповедующий?), голос которого мы слышим, обращается к своему не рожденному сыну. И в качестве пути спасения отец предлагает сыну как бы «сойти с ума»: «желаю тебе стать нищим, потому что я люблю тебя», «вооружись нищетой и нападай на систему первым»…


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 3.

«Каждый живет в своем мире, в своих фантазиях, комплексах, в своем аду и раю одновременно. Мы весьма относительно живем в реальности, в обществе, среди людей. Просто мы договорились не ходить на красный свет, не бить друг друга без причины по голове. О каких-то вещах мы договорились, и то с трудом. Но большей частью своего существа люди живут не в этой реальности. Человек умирает, и ничего вокруг него не меняется, потому что он живет в другом, не в этом мире» - видение, высказанное режиссером в одном из интервью.


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 4.

Несмотря на обилие религиозных метафор, повествование в Ладонях аскетично и лишено навязчивого символизма. Пространство фильма формируется повторяющимися план-эпизодами, снятыми в едином монотонном ритме. Фотографический черно-белый континуум прерывается затемнением, погружением экрана в абсолютную черноту, символизирующую состояние неродившегося человека.


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 5.

Кажется, в фильме всего два изобразительных символа — руки-ладони (знак милостыни, обращения за благодатью) и голуби — символ благой вести и чистоты. Фильм с одержимостью пропагандирует стремление к духовной чистоте и целомудрии (призыв «любить глазами»). Наравне с «холодным наращиванием повседневности» ( ©Пол Шредер - американский кинорежиссёр, сценарист, теоретик кино) создают то ощущение незримого «иного», которое Шредер связывает с эффектом «трансцендентального стиля» — стиля, по его мнению, нацеленного на установление контакта зрителя не с экранным действием самим по себе, а с трансцендентной основой бытия.


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 6.


Удивительно, и все же: Аристакисяну удается удивлять аудиторию героями и фактурами .

«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 7.

Сам режиссер уточняет: «Я снимал не столько нищих, сколько образ нищеты (…). Для меня произведение искусства — это жизнь и отсвет боли, а Свет — возлюбленный нашей боли. Человек состоит из Света и боли. И кино — это их любовная игра» (ИК, 1994, № 3). И поэтому десять новелл о жизни и любви современных отверженных — не только хроника, но и утопия. Репрезентация «параллельного мира» — как бы несуществующего, ибо принципиально никем не замечаемого. В сущности, очередная попытка поисков «иного царства».


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 8.

Защита вгиковского диплома Артура Аристакисяна произошла прямо на просмотре в Белом зале Союза кинематографистов. Среди своих героев, кишиневских нищих, режиссер провел не один год, начав снимать ручной камерой еще до поступления во ВГИК. Этот жанр в западной традиции называют Docudrama — документальный фильм с авторским сюжетом, не привнесенным, а открытым в самой жизни.


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 9.

«Они настолько свободны, что могут


обойтись и без свободы.


Они — нищие духом, и это значит,


что им не обязателен и дух».


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 10.

Пресса назвала Аристакисяна едва ли не самым «трудным» человеком в отечественном кино.


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 11.


Ладони стали сенсацией на десятке фестивалей кряду, год за годом собирая престижные награды, включая «Нику» за лучший неигровой фильм. Недолгое время режиссер был любимцем кинопрессы и фестивальной тусовки, которой импонировал его имидж отвязного хиппи, вызывающий ностальгические воспоминания о запретных плодах советской молодости.


«Ладони» Артура Аристакисяна, 1994. Изображение № 12.

Фрагмент из фильма:



http://www.youtube.com/v/cc7lOXiYWFM&hl=ru&fs=1

">



Награды и премии:


1993 — Ника. 


Победитель в категориях:


Лучший документальный фильм. 



Интервью с А.Аристакисяном:



imgimg

Рассказать друзьям
5 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.