Magazines Not Dead

У российских журналов великое будущее. А то, что происходит в печатной медиа-индустрии сейчас, – это никаие не предсмертные конвульсии, а обычные суицидальные наклонности переходного периода.

В свете последних событий вновь обострилась полемика на тему того, умрет, наконец, формат печатных изданий, или не умрет. Печатные журналы существуют с XVII века, они пережили такое количество кризисов, войн, революций и смен социально-экономических формаций, что говорить о смерти журналов в связи с развитием интернета по меньшей мере наивно. Так же наивно, как говорить о смерти театра в связи с появлением кинематографа, или о смерти кинотеатров в связи с появлением DVD-проигрывателей. Пока человечество живет в вещественном мире и не до конца еще ушло в киберпространственную нирвану, печатный журнал имеет полное право на существование.

Другое дело, что сейчас журналы столкнулись с необходимостью в тотальной ревизии собственных ценностей, формата, способов взаимодействия с аудиторией и подхода к бизнесу в целом. Конкурентную борьбу с интернетом на информационно-развлекательном поле журналы действительно проиграли. Интернет в разы дешевле, оперативнее и «массовее». Поэтому журналы могут смело вычеркивать из своих рубрикаторов все пункты, связанные с новостями, трендами, анонсами, рецензиями, полезными советами, обзорами модных коллекций и интервью с музыкантами в поддержку нового альбома – в общем, всю скоропортящуюся информацию. Но что же тогда остается?

Конкурентоспособный журнал будущего должен перестать быть обычной периодикой и источником утилитарной информации, а превратиться в некий фетиш, арт-объект, в дорогую и редкую коллекционную штуковину наподобие сегодняшних виниловых пластинок. Журналы будущего будут похожи на журналы XIX века, которые, по сути, являлись плодами коллективного самовыражения определенных философских и арт-группировок, печатались как бы для внутреннего пользования, но приобретались людьми, желающими чувствовать себя причастными к той или иной харизматичной тусовке. 

Журналы будут рассуждать о глобальных вечных ценностях, дарить эстетическое наслаждение и выполнять роль модных аксессуаров. Каждый выпуск такого журнала станет беспрецедентным культурным экспериментом, взрывающим мозг и достойным быть выставленным как экспонат в музее современного искусства. Мы вернемся в эпоху, когда печатные журналы были действительно культовыми, а их редакторы соревновались в популярности с рок-звездами и киноактерами. Конечно, радикально иными будут схемы производства и дистрибуции таких журналов.

На западном рынке журналы уже давно начали эволюционировать в этом направлении. У нас же, как обычно, не обошлось без революций. Старорежимные издания слишком долго тянули с реформами, убеждая себя, что все как-нибудь обойдется. Но не обошлось: верхи не могут, низы не хотят. Издательские дома истерично сбрасывают экономический балласт вперемешку с головами сотрудников, по редакциям прокатилась волна террора и репрессий. Отпущенные на фриланс крепостные крестьяне не хотят идти работать на заводы, а промышляют грабежами и мародерством. «Маленькие победоносные войны» оборачиваются кровоточащими язвами в казне, и без того прохудившейся. Ложь, страх, очереди, дефицит, бессилие власти, отрыв от чаяний народа и массовые расстрелы мирных демонстраций…

Нынешняя ситуация в издательском бизнесе напоминает период российской истории с февраля по октябрь 1917 года. Старая власть низложена, но что делать дальше, никто не знает. Временное правительство захлебывается в дискуссиях, строит утопические планы, отчаянно пытается сохранить формальные признаки государственности и топчется на месте в ожидании лидера, готового взять на себя всю полноту ответственности по выведению страны из кризиса. 

Российские печатные издания сейчас вступают в фазу ледникового периода. Многие замерзают насмерть, но наиболее перспективным тайтлам удается впасть в анабиоз и поддерживать жизнь с минимальными затратами. Если продолжать историческую аналогию, то журналам сейчас крайне нужны свои Керенские – настоящие патриоты, не оставившие Родину в трудную минуту и не свалившие в эмиграцию. Скромные функционеры, которые создадут крепкую техническую редакцию и мощную пропагандистскую машину, максимально удешевят производство, найдут альтернативные способы привлечения инвестиций, формально сохранят признаки существования и благоденствия журнала, вернут народу утраченную надежду. В общем, не дадут журналам окончательно развалиться до наступления лучших времен и прихода настоящих хозяев.

Октябрь наступит еще нескоро, но шалаш в Разливе уже построен. Владимир Ильич уже вынашивает свои амбициозные планы. Он знает, что власть валяется на дороге, и на нее пока особо никто не претендует. В урочный час он явится в Смольный и примется беспощадно мочить – жестко, свежо и харизматично.