Николай Усков

Николай Усков предпочитает называть себя историком-медиевистом и писателем. Но для большинства людей он прочно ассоциируется с религией красивой жизни, уже который год являясь главным редактором журнала GQ. Неназванная идеология этого издания, воплощением которой является сам Усков, вполне укладывается в пушкинскую максиму «быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». Как в формате глянцевого журнала рассказывать о серьезном? Как увязывать вместе политику и новые туфли от Gucci? В этом интервью он рассказал, как делать цельный журнал и почему для этого нельзя слушать советов читателей.  А также чем полезен интернет и как отбирают номинантов для церемонии "Человек года GQ".

 - Что вы думаете о современной уличной моде?

Уличная мода – живая субстанция.  Мы живем в эпоху кризиса тоталитарных картин мира, навязанных человеку социальными и политическими институтами, средствами массовой информации, культурными авторитетами, в частности звездами. Интернет с его бесконечными возможностями самовыражения – символ этой эпохи. Человек в блогах, социальных сетях, ютубе сам себе ньюсмейкер и хедлайнер. Уличная мода также отражает  особенности этой эпохи: человек сам решает, как он хочет выглядеть – не журнал, не дизайнеры, не социум, а непосредственно индивид. Мне импонирует эта дерзость и смелость уличной моды. Кстати, fashion-дизайнеры в один голос говорят, что больше не интересуются стилем Голливуда, потому что он не индивидуален, а вторичен и надуман – у каждой звезды есть свои стилисты. Место звезд заняли креативные девочки и мальчики на улице. Поэтому и мы на www.gq.ru открыли раздел уличной моды. 

- Есть резонанс?

На нас льют грязь, дескать GQ публикует такое уродство. Во-первых, не обязательно уродство. Надо быть терпимее к инаковому. Во-вторых, мы публикуем, но не диктуем. Мы просто наблюдаем. Диктовать сейчас не модно. Сейчас модно искать себя. Я и в журнале пытаюсь помочь читателю найти себя в вещах, цветах, фасонах, идеях, а не  навязать ему мою картину мира. Это в прошлом. 

  — Многим людям стало очень некомфортно жить с фидбеком из интернета. Если журнал довольно герметичная вещь, то в интернете ты всегда получаешь отклики. Вы делаете блог, вам стало проще или сложнее?

 — Дело в том, что люди за очень редким исключением одинаковые. Когда ты читаешь сотни комментариев на свой пост, то видишь, что у девяноста процентов одинаковая, сходная реакция, часто выраженная одними и теми же словами. И это означает, что ты поймал некую аудиторию. Да, у десяти процентов будет другая реакция, но вот у этих девяносто - одинаковая. И ты ее чем-то задел. Ты начинаешь эту аудиторию изучать, структурировать такими точечными ударами. Получается обратная связь с определенной социальной группой, которой мне не хватает в журнале. Мне вообще постоянно не хватает знания реальной жизни. Работа, близкие, друзья – у каждого из нас есть свой замкнутый мирок, - но для журналиста уйти в него – смерть. Нужно постоянно чувствовать других людей эмоционально, лексически. И эту работу могу выполнить только я. 

- Учитесь у своих читателей?

Бессмысленно надеяться, что кто-то из читателей мне расскажет, как надо делать журнал. Читатель этого не знает. Он не знает, что его на самом деле вставляет. Когда на фокус-группах люди говорят, как надо, они воспроизводят удивительную пошлятину, которую сами читать никогда в жизни не будут. Они не знают, что сказать, поэтому они не издают журналов. Они занимаются другим делом. И позови меня давать им советы, я тоже буду выгдядеть бледно. Нужно ориентироваться на собственное чутье и опыт, необходимо находиться в постоянно активном взаимодействии с обществом. В частности посредством блога. Это не единственный канал, но довольно важный. Другой канал – общение с социально продвинутыми друзьями и знакомыми, которые по всем характеристикам являются адресной группой журнала: молодые, активные, успешные люди. Кстати, в отличие от простых людей они часто лучше формулируют, что им нужно.

— Вы делаете блог на Слон.ру. Пишете свое частное мнение

 — Ну на Слоне это не блог, это колонка. Я общественный человек, и у меня есть мнение по многим вопросам нашей жизни, я его высказываю не только там. У меня есть еще колонка в Независимой газете, я периодически даю интервью или участвую в ток-шоу. Мне кажется, это естественно. Как любого мужчину меня привлекают политика и экономика, нормальный мужской интерес, ничем не хуже чем футбол или машины. Машины меня интересуют как потребителя, футбол совсем не интересует, - я не болельщик, и не люблю коллективные виды спорта.

 — Каким образом эти темы рядом удерживаются?

 — В жизни все рядом. Кстати, GQ - единственный журнал, который с самого начала позиционировал себя как журнал про все. То есть мы не обрубали искусственно какие-то болевые точки жизни. Существует такой стереотип, что глянец должен быть позитивен. Но с самого начала мы говорил, что позитивна картина мира, которую мы разделяем, мы оптимисты, нам нравится жить, мы получаем от этого удовольствие. Однако это не значит, что в мире все хорошо, нет трагедии, боли, нет проблем и серьезных вопросов. Пессимист обычно начинает ныть, рыдать или говорить нудно и долго – серьезный ведь вопрос. А оптимист в любых сложностях находит путь вперед. Это старая христианская истина: испытания посланы нам для того, чтобы мы стали лучше. Политика, экономика, человеческие истории и трагедии, - для меня такая же часть жизни как новые башмаки Gucci. Но нас покупают в том числе и для того, чтобы ботинки себе выбрать. Поэтому мы должны давать и то, и другое. И я не вижу в этом никакого логического противоречия.

— Христианство важно для России, для того чтобы более оптимистично смотреть на жизнь?

 — Его по-разному можно повернуть, оно может быть очень пессимистичным, а может быть очень добродушным и радостным. Это зависит от людей, которые его исповедуют. Вот был Франциск Асизский, который проповедовал с улыбкой. А были мрачные аскеты, смотревшие на мир волками, и никакой радости в нем не видевшие. Обвиняли его и бичевали. Это зависит от склада характера. Я уверен, что можно говорить о серьезном и вечном без ненависти к легкому и суетному. И то и другое – органическая часть нашей жизни. Трудное не обязательно должно быть нудным, трудное может быть интересным. В свою очередь умное не должно быть уродливо. Это одна из особенностей российского мышления, что умное обязательно в неудобной упаковке. Аристотель, которого я часто цитирую, сказал бы, что умное по своей сути может быть только в удобной и красивой упаковке. Ибо если умное лучше глупого, то лучше во всем.  

- Кстати, про красивую упаковку. Близится церемония "Человек года GQ", как вы выбираете претендентов на номинацию?

Читаем газеты и журналы, смотрим телевизор и кино, шарим по интернету. Одним словом, пытаемся понять, кто ассоциируется с этим годом – снял хороший фильм, выпустил бестселлер и прочее. Время – это люди, которые делают его таким, а не другим. В финале у нас получается список из порядка 80 персон, разбитых по разным категориям: актеры, продюсеры, бизнесмены, спортсмены и т.д. А дальше читателю решать, кто достоин награды журнала. Список публикуется в июне одновременно в журнале и на www.gq.ru. Октябрьский номер, который посвящен людям года, закрывается в конце августа. Все это время у читателей и юзеров есть возможность прислать свою версию года.  

 - А кто определяет победителей?

Читатели. Нам остается только провести подсчет голосов и выбрать победителя главной премии: «Человек года» - это тот, кто в своей номинации набрал абсолютное большинство голосов читателей.