"Мерзости - они подкупают"

Вальпургиева Звукозапись (условно говоря, лейбл, под которым выходят альбомы 4ПБ) расскажите о ней.

Саша: Это просто место, в котором мы записываемся. Домашняя студия. Мы просто записываемся дома.

Антон: Сашина комната  -  и есть наша студия. Вот мы условно придумали всему этому такое название. Для интереса.

Домашние записи -  это приверженность некой тенденции, существующей в индустрии, или поиск комфортных условий?

Коля: Нет. У нас просто выбора нет.

А: Нам уходить некуда…

К: Но, если бы было комфортно, – мы бы ушли. А то родственники просто тусуются…

А: Да мы не заморачиваемся за эту тему. Где удобно писать – там и пишем.

Вот такой дурацкий вопрос: как бы вы в двух словах описали 4ПБ?

А: Когда анализы несёшь сдавать, и уже заранее знаешь, что х*ёвое что-нить точно будет. Вот такое творчество. И восприятие такое.

К: Раньше мы думали, что это что-то русское, деревянное.

Как тогда во всей этой истории появился проект «Птицу Емъ»?

К: Так вышло.

С: Я не хотел. Так вышло. Просто наш с Колей отдельный проект.

"Птицу Емъ" стоят на мосту через Исеть."Птицу Емъ" задумчиво смотрят в объектив Пономарчука Алексея Владимировича. "Птицу Емъ" открыто улыбаются в объектив Пономарчука Алексея Владимировича.

К: Любим почитать рэп.

С: И не очень любим его пописать. Просто за 4-5 лет накопилось песен, и мы решили их записать, чтобы не устарели.

Поскольку  оба эти проекта и 4ПБ и «Птицу Емъ» делают одни люди, сложно не поискать между ними каких-то аналогий. Словно «Птицу Емъ» рисуют для нас какую-ту гиперболизированную картину реальности, то, что могло бы произойти в действительности, а иногда и происходит…

А: Всегда…

…а 4ПБ…

К: …то, что произойдёт с тобой обязательно…

А: То о чём рассказывают 4ПБ, происходит на самом деле, ни в какой-то вымышленной реальности. Просто у «Птицу Емъ» немножко другая реальность, смешная и грустная, но происходящая вовне. Та, про которую маме сказать стыдно. А Бруно -  это то, в чём себе самому признаться страшно.

Однако же истории «Птицу Емъ» - это истории завершённые, лаконичные, а, главное, легко представимые и вполне знакомые; истории же, рассказываемые 4ПБ, – это истории, прорывающиеся через звучание,  приходящие ниоткуда и в никуда уходящие. А, главное, -  истории далеко не из нашего повседневного опыта. Скорее метафоры, чем описания… Эти реальности близкие, но разные. А в каком они отношении между собой?

С: «Птицу Емъ» - проект шуточный. Он создан для смеха. Он…

К: Это такие весёлые шутки, а 4ПБ – это весёлый ужас…

С: 4ПБ – это так, как всё и есть.

Слушая «Птицу Емъ», сложно не подумать о том, что это горькая весёлость. Это злобная усмешка, глумливый смех…

К: …смех вафлёра.

С: Да, наверно это немного злобная штука…

Немного?

С : Про «Птицу Емъ» мы сейчас говорим? Я думаю, что бывает более злобная фигня. 

Просто истории, рассказываемые «Птицу Емъ», чаще всего вызывают у слушателей ощущение неловкости, это темы,  на которые не принято, да и не хочется говорить. Хотя истории вполне житейские, в той или иной степени знакомые всем.

К: Поэтому они и испытывают неловкость. Потому что всем иногда приходилось оказаться в положении героев этих историй.

А: Да, все же были героями таких историй.

К: Кто не был – тот будет.

С одной стороны, все оказывались в такой ситуации…

А:… а признаться тяжело.

И посмаковать это ощущение не все готовы.

А: Вот тебе и «Птицу Емъ». Всё правильно. Не участвую в этом проекте, но я вижу так. Когда я ставлю своим знакомым эти треки, то они говорят: «Прикольно», но, глядя им в глаза, вижу: что-то он не очень прикололся, что-то его защемило.

С: Это всё спонтанно приходит. Мы придумываем историю, какой-то закус, а там уже как пойдёт. Но поскольку есть такая тяга: всё до последнего…Дрочить, очень старательно и скрупулёзно ко всему относиться, как-то так уж у нас повелось, то и истории получаются довольно выхолощенные, в них не остаётся воды. Поэтому всё очень лаконично, чисто. Мы скорее просто выхватывали то, что для нас самих прикольно.

И почему прикольным оказалось именно это?

С: Потому что это цепляет…

К:…потому что ты нигде этого не услышишь…

А:…потому что это темы не для разговоров.

С: Потому что это нечто неловкое, щепетильное.

А: Это темы, которые витают, но не проговариваются. Представь: ты с девушкой сидишь на свидании, и вдруг она пукнула -  и воняет. Ты же не будешь это обсуждать. Это вот такие моментики - словно запахло на первом свидании.

С: Или ты пукнул.

А: Да, или так. Просто понимаешь – есть такое электричество неловкое. Каждый человек периодически испытывает эту неловкость внутреннюю, то, о чём не говорят. Пукает на свиданиях, например.

И эти свидания имеют продолжение?

А: Ещё какое!

Просто лично я, погружаясь в эту атмосферу неловкости, в первую очередь примериваю это ощущение на себя.

А: Дак да. Слушая эту пластинку, ты в определённой степени делаешь шаг над собой.

С: Это такая форма юмора, просто он въябчивый.

А: Я бы психологам отдал эту пластинку, чтобы они детей лечили забитых.

К:…а я психологом был вчера…

Так в том и прикол, этот опыт погружения в неловкость делает тебя в некоторой степени уникальным…

К: …уникальным лохом это делает…

А: …Нет-нет. Я также думаю об этой уникальности. Ты согласен?

С: Ну да, наверно. Не знаю, мы никогда не анализировали так…

А: Я анализировал, чувак.

С: «Птицу Емъ» - это всё равно в первую очередь -  сборник рассказов, литература, это всё равно какой-то анализ…анализ со стороны…это...

К:… самый дальний костёр на Грушинском фестивале.

С: Да. Хватит про «Птицу Емъ».

А почему героями многих ваших историй становятся дети, причём дети, проговаривающие далеко не детские вещи?

С: Ну, мне и в детстве эти идеи приходили.

К: И мне!

И, думаешь, много таких детей?

С: Думаю -  да.

К: Их полно.

С: Это дети индиго!

В детей индиго верите?

С: Я  - да.

А: Конечно.

С: Дети индиго есть!

Важная книга для тех, кто стремится ими обзавестись.

А: В «Птицу Емъ» детская тема – щекотливая, в Бруно другой подход.

Ну их там жрут частенько.

С: Да, там едят детей.

А: Детство же самый счастливый момент…

К:…дак почему бы в него не насрать…

Дети «Птицу Емъ» и дети 4ПБ -  это одни и те же дети? И, если да, то почему они сначала говорят разумные вещи, а потом их берут и сжирают?

К: За то, что они сказали.

То есть, это всё-таки одни и те же дети?

А: Мне кажется, что нет.

К: А, может, дети одни и те же, просто в разных городах живут.

Одним повезло, другим нет?

К: Одни жили в Тагиле, другие в Нижней Салде.

С: Нет. Просто дети – маленькие и слабые. Вот и всё. Они могут думать о чём угодно, но они всё равно слабые и получают по-полной.

А герой песни «Борода»?

С: То, что он замутил, по-моему, отвратительно. Просто иногда, чтобы оправдаться, ты так изъебнёшься, что чего только не придумаешь. И эта история именно об этом. У каждого лет в 15 была некрасивая тёлка, которой он стеснялся.

У меня не было.

С: Ну, значит, будет ещё.

К:…или пятнадцатилетняя будет.

С: Вот и вышел герой в «Бороде» подубитый. Дети гасятся везде, везде в нашем творчестве.

А: Если про 4ПБ говорить, то у меня другое представление о детской теме. 4ПБ обыгрывает изменения, происходящие с человеком от детства к зрелости. Что было и что стало.

С: О чём я и говорю. Дети маленькие и слабые, и не понятно, что будет впереди: всё хорошо, всё плохо.

А вот тема мести, которой в вашем творчестве хоть отбавляй, это ведь не кровавая вендетта, -  это месть как воображаемая реальность, фантазм.  Как сидишь, не знаю, после школы побитый, и думаешь: «А ведь мог же сам их отметелить», и начинаешь это представлять. Месть совершается в мечтах,  - такая практика поднятия самооценки, которая очень опустилась.

К: То, что ты не смог, но хотел бы.

Даже сильнее. Настолько хотел бы, что будто смог. Изощренный такой самообман.

С: Ну да. Такая маньячная фигня. Маньяки так мутят, мне кажется.

К: Да все так мутят, все отпиженные и залошенные.

А: Все так мутят. Мне вообще кажется, что я чаще именно в этой воображаемой реальности и пребываю. Бывает, сижу дома, а на самом деле  - совсем не дома.

К: Я вообще сейчас ничего не понял.

С: Короче, месть – это здоровская тема. Её можно сколько угодно эксплуатировать и смаковать.

А советская тематика насколько важна в вашем творчестве?

К: Если в нашей музыке и есть что-то совковое, то это скорее не совок, а то, что пахнет совком. Детский лагерь, к примеру.

А: Мне кажется, в совке было дофига чего культового и масштабного. Мне нравятся воспоминания детства, автоматы с минералкой на улице. В этом есть дрим жёсткий.

А сами в лагерь ездили?

С: Я в 9 лет был в лагере. Это был 93-й год. Только-только после перестройки, комнаты на 20 человек. Приходила вожатая, за нарушение тихого часа заставляла отжиматься. Лагерь был приморский. Нас заводили в море, ставили в круг, в круг запускали троих, и они там плескались, -  потом менялись. Ещё поехал в 13 лет. Это 97 год, и там всё точно также было. Лагерь «Орлёнок».

Лагерь "Орленок", 1960

Нас тогда ещё с одним чуваком не взяли в орлята, за нарушение дисциплины. И решалось всё это у костра. Это бред. Ну, в смысле, круто, глючно.

Ещё одна история, когда бред становится формой реальности. Насколько советское мистично?

С: Да мы ж ничего практически и не застали. Мы с Антоном 84 года рождения. Сознательная жизнь началась уже после перестройки. Но что-то мы помним, и эти детские воспоминания всегда какие-то изменённые, кошмарные, что ли. Многие мелочи вспоминаются как сон, поэтому всё то так и вспоминается.

 То есть, грубо говоря, 4ПБ - это такая оккультная практика припоминания?

К: Неумело оккультного.

А: Знаешь, не настоящего оккультизма с заклинаниями, волшебными книгами и рисунками на полу, а такого бытового оккультизма, со своими личными приметами и заговорами.

С: Чтобы дверь не забыть закрыть или ещё что-нить такое?

А: Я когда запинаюсь, то обязательно стучу по спине.

У меня «пятачок на удачу»  ещё со школьных экзаменов лежит

А: Это форма шизофрении  - все эти оккультные штучки. Это и есть твоя магия, твой оккультизм.

Ну, то есть даже понимая, что всё это  - шизофрения, мы ей полностью отдаёмся, она становится реальностью.

С: У меня вообще столько ритуалов. Если я начну их все перечислять…

А: Да, ты тот ещё шизофреник.

С: В непосредственный момент, это всё  не является бредом – это самое главное. В день своей свадьбы я выскочил из автобуса, потому что подумал, что забыл выключить утюг, прибежал домой и убедился, что там всё, естественно, в порядке. Уже дойдя снова до остановки, подумал, что забыл закрыть дверь. Я закрываю дверь и тоненьким голосом тихонько говорю: «Я закрыл дверь», чтобы идти потом и постоянно припоминать, когда и что я говорил себе под нос тоненьким голосом. Причём, каждый раз придумывая что-нить новое -  то низкий голос, то три стука по этой двери,  - чтобы не привыкнуть к одному и тому же  и не начать снова забывать.

А: Это и есть магия, бл*дь!

То есть, история 4ПБ  - это такая история близких и дурацких артефактов, которые, по-хорошему, никому и не нужны, но становятся предельно важными именно в силу нашего трепетного к ним отношения.

С: Прикольно.

А: Прикольное у тебя видение.

К: У каждого есть свой кыштымский карлик.

 Алешенька, кыштымский карлик.

С:  Был такой период, когда какие-то сектанты тусовались у меня и записывали свои песни… То есть, не тусовались, а записывались, – было это где-то в 2004-2005. Вот я на своей аппаратуре и записывал сектантского барда, у которого были песни не только в духе «Вылей водку в ведро и не пей», но и «Я сижу на траве беззаботно/ Счастливо в тишине/ Солнце встает над рекой…» и все такое. И были еще «Русские кедры», что ли…

«Звенящие кедры России».

Так получилось, что мы почти не поговорили о музыке.

А: Ну, давай, поговорим, ха-ха.

Не особенно понимаю такое, знаете, «да, вот на этом альбоме чувствуется IDM, а вот здесь у них эксперименты с дабовой темой»…

А: Да, это эксперты.

 К: Да, эксперты, которые думали, что мы пели шансон.

А какая цель у ваших экспериментов?

С:  Антон уже говорил, что для каждой вещи есть своя цель. Ну, это какая-то киношная психология: ты хочешь нагнать страху или экшна замутить…

А: Или воспоминания…

С:  Да, или воспоминания.  Или что-то лиричное. То есть, используешь то, что подходит: «ну, здесь вот это». Даже в 2008 (я не говорю про Шатунова в 2003), когда мы делали такие штуки с Кругом и Бутыркой, витчхауса как такового еще не было. 

Не было.

С:  Вот. Я не к тому веду, что нам пох*й на течения. Хотя вообще-то нам пох*й на течения. Это такая штука, которая звучит в определенных местах/домах/машинах, и принцип действия которой ты пытаешься понять.

А: То есть, ты не думаешь о том, как классно послушать сейчас Бутырку, вспомнить, как сидел, кого-нибудь ударить; это вопрос восприятия. Когда ты заходишь в киоск купить сигарет, там стоят пара мужиков, работает телевизор – канал «Россия 1», и там показывают сериал, а саундтрек – «Бутырка», и ты все это пережевываешь, а потом садишься дома и… вот.

То есть, никакой идеологии вы не формируете? Инструменты ради впечатлений?

А: Ну, идеология обычно к чему-то призывает…

С  Через идеологию ты себя сразу же раскрываешь – потому что даже мы для себя лично не можем конкретно сформулировать какие-то вещи.

А: Ну, да, на стили плевать. Мы просто слушаем настроение, пытаемся воспринять – вот, химия заработала в голове.

Представляется, что 4ПБ – это алхимия, как зельеварение: в котле смешиваются разные ингредиенты.

С:  Да, но в котел же кидают разные ингредиенты для получения абсолютно конкретной цели.

Зелья.

С:  Зелья, которое на что-то повлияет. Ну да, с этим я согласен.

Волшебство.

С:  Да, волшебство (тут Саша сделал умилительную улыбку, которой впору было убивать маленьких детей). Так и есть.

В одном из интервью вы отрицали, что «4ПБ»  становятся популярными. Вы говорили, что раньше на нас ходило 12-15 человек, и ритм творчества был другим. Вы согласны с тем, что вы становитесь популярнее?

С:  Я думаю, это был всплеск, вызванный всякими модными журналами.

А: Или модными людьми.

С: Ну, не можем мы быть модными, у нас достаточно тяжелая для восприятия музыка. Я вообще считаю «Тайну в лагерном компоте» нашей лучшей вещью – она достаточно тяжела. 

Птицы бродят по детскому лагерю в поисках тайн.

Все это вышло так, потому что был жесткий промоушн «Очень вкусного человека». Ну, не может наша музыка быть модной! Я не беру «Птицу». Если честно, мы на нее даже больше ставили, чем получилось в действительности.

К: Шли ва-банк. Были там три фишечки, поставили – и бам!

С:  И все. Нет, конечно, покатались по стране, и все такое. Когда мы писали, мы не думали об его перспективах; но, когда материал был готов, мы подумали, что он всем понравится. Понравился он далеко не всем, и это нас очень удивило. А с «Позами» - там все равно все иначе. Ну не может она быть популярной!

То есть, «Тайной» вы гордитесь больше, чем «Пятой позицией».

С:  Нет, «Пятая позиция» - это вообще вырезки с концертов. Это просто сборник.

Как раз показательно, что истерию вызвала именно «Пятая позиция».

С:  Нет, ну, на концерте невозможно сыграть альбом. Чтобы сыграть «Тайну в лагерном компоте», необходимо, не знаю, человек 50. В какой-то момент должен вылезти какой-то урод, который промычит эту детскую партию: «Это рооо, это воооот ааатдаааай». Ну, не включать же его в записи.

А: Поэтому альбомы мы и не играем вживую. Потому что, когда мы играем вживую, мы преследуем несколько другие цели.

С:  Концерт должен, ну, как-то веселее проходить.

А: Массовой внутренней истерии совершенно не нужно. Включил «Тайну», «Человека» - и впадаешь в свой личный транс. А концерты хочется устраивать по-другому.

С:  Поэтому «Позиция» и несколько выбивается.

Еще вы делали в «Квартире» (прим. - екатеринбуржский клуб) лайв…

С:  «Закат Бархатова».

Но это не лайв, это звуковое сопровождение к фильму. «Закат Бархатова» - это фильм, причем немой – там можно вообще забить на музыку и париться только за сюжет. Поэтому было странно получить вместо заявленного маленького кинозала – лайв в кафе. Там люди просто сидели и пили, кино их не волновало. наверху вообще был ска-концерт. Это таким бредом казалось – поэтому мы пошли в гастроном и купили две бутылки водки…

А: А вы смотрели видео на нашем последнем лайве?

Да, там какие-то пацанчики.

А: Это свадьба. Свадьба в кислоте.

С:  Ну, это да, замедленная и окисленная свадьба.

Кадр из окисленной свадьбы.

А был случай озвучивания винтажной эротики.

С:  Да, было дело.

Хотели бы еще что-нибудь озвучить?

С:  Если это порно или эротика  - тогда, конечно, за. Вот то, что винтажное было порно, это, конечно, высад,  хотелось бы чего-нибудь посовременнее.

А: Погрязнее.

С:  Русское порно 90-ых годов. Вот это кайф. Причем там музыка такая – я иногда слушаю, просто ох.

А: Еще хотелось бы сыграть на свадьбе.

На свадьбе?

А: Да, на обычной свадьбе двух обычных людей. Чтобы они еще по памятникам поездили.

С:  Да, и чтобы фотографировались…

А: И тетя приехала из Зеленограда, дядя притащился из Кирова. Стол, бл*дь, на 40 человек, и чтобы «Бруно» играло на застолье. Вот это было бы круто. Хочется, чтобы музыка играла в супермаркетах, чтобы ее слышали те, кто за покупками ходят.

С:  Мы озвучивали лекцию одного мужчины, у которого своя теория мироздания. Звали его Лаванг. Он почувствовал себя новым Мессией, новым Христом. Он выпустил книги, свои амулеты, он позвал каких-то политиков..

А: Подожди. Важный момент. На то время он работал… главным бухгалтером городской думы.

Бухгалтер он был хороший, да?

А: Ну, не знаю, хороший/нехороший, но самый смак в том, что он и продолжил бухгалтером работать. Просто на нас вышел человек, сказал про Лаванга и про то, что он хочет с нами поработать.  Он хочет выпустить книгу, компакт-диск, а также хочет, чтобы мы вживую озвучили его лекцию.

С:  И вот мы пишем треки для его лекции, вникаем в процесс.

А: Слушаем его записи…

С:  Нет, он же еще нам в микрофон прочитал всю свою лекцию. Она длится три часа!

А: Все, что он прочитал, вызвало такие мистические события. На фоне тогдашнего (это было в 2005) злоупотребления алкоголем и экспериментов с психоделиками с нами такое начало происходить. Нам чудились кони, мы начали болеть…

С:  Допустим, звонит этот Андрей. И я ребятам так приглушенно: «Лаванг звонит». Антоша такой: «Вот по-любому он на черной «Волге» приедет, уверяю». И подъезжает черная «Волга»…

А: Вообще постоянно что-то странное творилось…

С:  С ним еще всегда был его приспешник – Игорь, который с ним ездил. Всегда сидел с ноутбуком  - а это 2005 год, ноутбук не так уж часто встретишь в обиходе. И Лаванг такой: (басом) «Ну, как дела, ребята, с музыкой?», и Игорь ну стучать по клавиатуре. И еще было круто, когда он к нам пришел и спокойно так говорит: «Я бы хотел начать лекцию с этого звука, вот, он здесь на диске». И мы вставляем диск – а там действительно один звук, длиной в 5 секунд. Бой колокола. Бооомммм, бомммм. И он говорит: «Давайте этот звук минут на 5». Мы считаем, что его демон вселился в нас в то время.

А: Он реально решал в нашей жизни. Был демон, бл*дь.

А из этого получилось что-нибудь, в конечном итоге?

С:  Еще как получилось.

А: Мы чуть в дурку не уехали.

С:  И вот в таком состоянии мы писали музыку: мы боялись его, беспокоились за свое состояние. С Тошиком случился приступ, он там рыдал и говорил: «Мы не доживем до конца записи».

К: И до старости.

С:  И мы записали три часа материала – части из него есть и на «Вкусном человеке», часть – на «Ты и двое молодых».

К: Часть на лайвах.

А: А саму лекцию мы как отыграли, ох.

И  о чем была лекция?

А: Лекция? «Мы берем точку А, и из точки А мы приходим в точку В».

С:  Да просто бред сумасшедшего. Вы не слышали – по Интернету гуляют – записи с пластинок советской медицинской энциклопедии?

    Там всякие психические заболевания…

А: Шизофазия…

С:  Да, и таким голосом говорят…

К(спокойным голосом говорит): «Берем две единицы хлеба, прокручиваем аккуратно через мясорубку и получаем три единицы кирпича».

С:  «А Илья Муромец-то где работал? На заводе работал». Там такой голос научный: «А сейчас мы рассмотрим…»

Ну, да, понятно.

С: И он таким голосом говорил: «Понимаете, так и получается – сущий анекдот. Видим, что 2 и 7 – это уже мироздание. А один – это уже человек».

К: «…И это значит, что вашего сына сделают педерастом».

С:  И типа в конце он говорит: «Что такое страшный суд? Это когда вы себя сами судите своими страхами. Страхами своих близких». «…То есть, тогда вашего ребенка сделают либо идиотом, либо пидарастом». Вот такие у него были выводы.

К: В общем, он тогда очень сильно повлиял на наш образ жизни.

"4 позиции Бруно" в клубе "Нога". Очень давно.

А сколько вы писали материал, если он так сильно на вас действовал?   

С:  Месяца три. Мы писали его все лето. Мы озвучили в итоге его лекцию, на которую пришло десять человек: пара депутатов, которых он пригласил – они ушли минут через пятнадцать после начала. Какой-то молодой журналист – вероятно, с журфака – который первой же парой вопросов поставил Лаванга в тупик. Знаете, въ*бчивый такой  журналистик, и Лаванг в ответ: «Ну, ну… Да перестаньте тут вообще!»

А: Кажется, он тогда разозлился.

Его прокляли?

С:  Да, вероятно. Может, вообще этот журналистик умер.

А: Мы же одну лекцию с ним провели?

С:  Ха! Одну!

К: Эта лекция у каждого из нас лет пять жизни похитила.

С:  А вообще у нас есть идея – с ним еще раз встретиться. Записать с ним вместе альбом.

А: Нам надо победить демона, понимаешь.

С:  Но мы как-то боимся.

А: Надо его победить, он слишком много взял у нас в свое время.

То есть, и вправду вы получаетесь этакими «энтомологами безумия»?

К: Анатомами.

А: Не могу спорить, просто мерзости  - они подкупают.

Не можем поспорить.

А: И тянет. Ты боишься – но тебя все равно тянет всякая х*йня. Ты анализируешь и понимаешь, что слишком многое ты додумываешь – но в итоге так себя накручиваешь, что начинаешь в свой вымысел верить.

Есть ли у «Позиций» определенная грань, за которой все проходит в категории «Стоп, хватит, это мы не трогаем» - за которой безумие для вас заканчивается?

С:  Иногда мы, естественно, думаем: мы сейчас сделаем что-то этакое. Как была идея с ковчегом.

А: По типу Ноева.

С:  Просто Бог это сказал не просто Ною, он это так – бу-бу-бууу! – громко произнес, и этот чувак услышал вполуха и собрал свой ковчег. При этом не так понял, взял не «тварей по паре», и когда он прибыл к земле, у него там уже такие мутанты были, кошмар. И вот он подплывает к Земле Обетованной, там все у всех хорошо, а у него на ковчеге сплошные грустные уроды.  

А: И вот, когда мы это задумывали, то планировали больше шума пустить.

С:  Но потом мы как-то забили, потому что могут неправильно прочесть смысл через шум.

А: А если делать слишком откровенно, слишком прямо, будут сетовать на примитивность и излишнюю читабельность.

С:  И нам будет больно.

И сейчас, вопрос, до которого мы наконец досиделись, который теперь уже не зазорно задать – как и пукнуть в компании старых друзей.

С: Ты пукнул, что ли?

Нет, нет. Каким вы видите будущее «Четырех позиций»? Какими они могут быть лет через 10 и будут ли они?

С:  Ну, думаю, все будет несколько усугубляться. Все будет усложняться.

К: Бл*дь, строить планы – такой идиотизм. Строить планы – все равно как расстегивать ширинки друг у друга.

С:  Ну, у нас сейчас практически готов новый лонгплей. И он, ну, такой, тяжелый достаточно. Он называется «Многоножки и сердцеедки», и, если нам удастся, мы постараемся выпустить его на диске.

Обложка альбома "Многоножки и сердцеедки"

А про что альбом?

С:  Условно говоря, про молодых матерей, которые боятся того, что у них может родиться. Любая мать боится того, как бы что-нибудь пошло не так.

К: Грубо говоря, это панические атаки.

С:  Это панические атаки молодых матерей.

А: Просто у каждого есть мысли, которые он хочет от себя отогнать.

С: Да.

С "4 позициями Бруно" беседовали 3 человека: Елсаков А., Аббязов Р. и вот.