Танцы в темноте: электронная сцена в Косово

Отключения электроэнергии, нехватка оборудования и последствия войны не помешали косоварам создать клубную сцену с поклонниками по всему миру.

Репортаж Конора Крейтона.

В Приштине живёт электронный музыкант Toton. Он записал трек под названием «Coca-Cola», в котором призывает владельцев самого популярного напитка в мире купить Косово, покрасить его в красный цвет, наклеить на всё вокруг свой логотип и делать с краем что угодно, — лишь бы только они решили проблему с электричеством. Вся электроэнергия поступает в  Косово со всего двух ТЭС. «Возожно, мы единственные музыканты в мире, которые пишут музыку без электричества», — говорит Toton, «Нашим министрам стоило бы хоть что-то предпринять, чтобы мы могли нормально работать».

Население Косово самое молодое в Европе — 60% косоваров нет и 25 лет. Благодаря небольшому космополитично настроенному сообществу музыкантов и промоутеров, электронная сцена здесь, как ни странно, самая прогрессивная и динамичная на континенте. DJ Mag включил главную техно-точку Приштины, клуб Spray в свой список 100 лучших клубов мира, а записи косовских продюсеров играют в своих сетах всемирно известные диджеи вроде Ричи Хаутина. Тусовка здесь такая тесная, что если в ночь пятницы ты встретишь одного диджея, то к воскресенью наверняка уже выпьешь с каждым из них. Промоутеры могут позвонить друг другу в любой час ночи, чтобы одолжить колонки, шнуры или свет — короче то, что только что сломалось и требует немедленной замены. В маленьких барах по всему городу играет дабстеп, техно и безымянные бутлеги, которых нет пока ни в каком другом городе Европы.

Всё началось с единственной песни. В 1995 «Higher State of Consciousness» Джоша Винка заставила целое поколение косовских панков переключиться на техно. Тогда ни у кого не было денег, чтобы купить оборудование, на котором можно было бы записать такие же мощные треки, так что люди импровизировали и собирали собственные барабанные установки, усилители и динамики, откладывая деньги на покупку нормального микшера. Они устраивали вечеринки в сквотах и заброшенных зданиях — вечеринки, на которых наркотики были обыденностью, благодаря тому, что страна расположена на пересечении наркоканалов между Африкой, Азией и Европой. Говорят, что в 90-ых каждый четвёртый житель Приштины употреблял ЛСД.

Приштина — угрюмый город — за исключением лета. Кажущийся бесконечным дождь приносит с собой пепел и частицы минералов, которые покрывают всё, чего касаются, оставляя ощущение, будто вокруг одна грязь. С наступлением темноты начинает казаться, будто ты попал в заброшенный город. Для некоторых танцы и кислота были способом скрыться от уныния, но, когда в 1998-м бои с югославскими войсками Слободана Милошевича ужесточились, в клубной жизни Косово наступило затишье. «Во время войны невозможно было по-настощему веселиться, — объясняет Toton. — Это было бы немного нелепо, когда наших друзей расстреливали и сажали в тюрьмы».

Большинство косоваров — этнические албанцы, так что во время войны больше миллиона из них сбежали, в основном, в Германию, Швейцарию, Штаты или Великобританию. Молодежь из оставшихся слушала единственную независимую косовскую радиостанцию radiourbanFM. Станцию запустили после натовских бомбардировок в 1999-м, и она стала колыбелью для новой косовской электронной музыки. Toton бросил работу, чтобы посвятить себя станции, где, как и многие другие продюсеры и диджеи, работал либо за небольшие деньги, либо бесплатно. Ну а слушатели в свою очередь были достаточно терпеливы, чтобы не переключать канал во время частых перебоев с электричеством.

В контрасте с мейнстримовыми радиостанциями и их репортажами об экономических и политических проблемах, radiourbanFM предлагала информацию о местных концертах и мероприятиях, а также давала сообществу возможность высказаться. Со временем это вдохновило многих слушателей с разных концов света вернуться в Косово. Берна, которую друзья зовут Bass Face, занималась станцией с самого основания и вела там собственное шоу о новой музыке. «Это единственная станция в Косово, где ты свободен говорить, что хочешь и можешь услышать андеграундные треки», — говорит она.

Берне принадлежит бар Llocks, одно из немногих мест в Приштине с приличной саундсистемой. В городе, где на дорогах не хватает асфальта, в больницах недостаёт кроватей, а кран в твоём доме не гарантирует наличие в нём воды, саундсистемы занимают не слишком высокое место в списке приоритетов. Но косовары отлично умеют приспосабливаться. Если где-то должен играть диджей, то они сделают всё, чтобы сет состоялся, даже если для этого потребуется превратить в клуб самый обычный бар.

Оборудование ходит по рукам, в зависимости от того, кому оно необходимо, так что Toton учился сводить на пульте, который делил с половиной своей улицы. «Это-то и помогло сложиться нашей тусовке», — объясняет он. «Не каждый может позволить себе приличный микшер или вертушки». Несмотря на то, что он играл по всей Европе и США, у Toton'а дома до сих пор нет собственного проигрывателя.

«Мы делаем всё, что можем, на том, что у нас есть, или пытаемся достать необходимое», — говорит Likatek, другой косовский диджей, который смог вырасти из местной звезды в международную и теперь устраивает регулярную вечеринку Episodes. — «В этом есть свой шарм и, к тому же, таская оборудование за собой, диджеи неплохо сбрасывают вес».

Несмотря на технические сложности, косовские клабберы требуют хорошей музыки. За последние пару лет многие из них побывали в Лондоне, Нью-Йорке и Берлине и теперь, вернувшись домой, не пойдут на компромиссы в качестве. Беса, год назад работавшая в New Yorker, теперь выпускает собственное издание в Приштине. Она считает бум DIY в Косово реакцией на 90-ые, когда правительство Милошевича в Белграде искореняло любую свободу самовыражения. «Нам приходилось искать альтернативные способы высказаться».

В наши дни для косовского электронного музыканта выживание означает не бегство от репрессий, а возможность часто выезжать из страны, чтобы играть на больших площадках и зарабатывать достойные деньги — а это непросто. Визовый режим требует, чтобы каждый, кто покидает Косово, доказывал, что собирается вернуться. Чиновникам тяжело поверить, что молодые диджеи без сбережений, семьи и постоянной работы захотят возвращаться, так что большинство косовских музыкантов на каком-то этапе сталкиваются с отказом в визе. Однажды Косово, возможно, присоединится к Европейскому Союзу — Франция, Германия и Великобритания поддерживают его включение — и путешествия станут проще. Но ожидание этого момента сводит с ума, особенно пока музыкантам приходится отказываться от фестивалей и концертов, об участии в которых они с таким трудом договаривались.

«Сочетание разочарования и фрустрации убивает», — говорит Likatek. — «Чаще всего промоутеры из-за границы не имеют никакого представления о здешних условиях, и, честно говоря, я не упрекаю их, ведь их свободу перемещения никогда так не ограничивали».

Забавно, но единственное место, куда диджеи могут свободно отправиться — это Сербия; для сербов они всё ещё из одной страны. Toton был одним из первых косовских диджеев, игравших в Сербии после войны. Его пригласили играть в подземелье замка. Всю ночь рядом с ним была прекрасная крашеная блондинка. Чтобы объяснить своё поведение, она сразу же сообщила ему: «Я здесь не для того, чтобы трахнуть тебя; я здесь, чтобы защитить тебя». У неё был чёрный пояс по полдюжине боевых искусств.

Было бы неправильно предполагать, что новое косовское правительство не думает о финансовой поддержке музыки, однако чаще всего министерство торговли выбирает для своих грантов сомнительных получателей. Например оно потратило полмиллиона евро на концерт для молодых косоваров, в котором участвовали двойники Элвиса и ABBA, а хедлайнером была Саманта Фокс.

Разумеется, не так уж много электронных музыкантов в мире получают поддержку правительства. Косовские музыканты знают об этом и не просят подачек; пока что они поддерживали жизнь своего сообщества самостоятельно. Но они говорят, что были бы благодарны, если бы люди у власти смогли как-то решить проблему с электричеством.

Toton говорит, что сама земля здесь излучает позитивную энергию и помогает молодёжи чувствовать себя хорошо. Если бы Европа искала доказательства тому, что религиозная терпимость, взаимовыручка и оптимизм могут процветать при нехватке средств, то им стоило бы приглядеться к косовской электронной сцене.

Свежачок из Приштины: косовские техно-диджеи.

Традиционная косоварская музыка исполняется на 7/8, и под неё не так просто танцевать. Однако, как и на любую другую европейскую электронную сцену, на приштинскую сцену в первую очередь повлияла лондонская и берлинская музыка. Минимал-техно, дабстеп и хаус звучат во всех местных барах и клубах. Косовские хаус- и техно-продюсеры дополняют привычные стандарты электронной музыки более тёмными, индустриальными и гранжевыми битами, чтобы добиться самобытного звучания.

Самый знаменитый клуб Приштины, Spray, — дом для самых известных диджеев города — Likatek, Toton, Legoff, Goya и Naka, которых многие считают лучшими техно-диджеями в стране. Они играют там регулярно. И когда международно известные диджеи приезжают в Косово, встретить их можно именно в Spray. 7 лет назад Likatek начал устраивать регулярную техно/хаус вечеринку Episodes, собравшую вместе диджеев, продюсеров и дизайнеров, которые создают в Косово полноценную клубную жизнь. Сейчас проводятся выездные сессии Episodes в Нидерландах и Албании.

Помимо техно и хауса в Приштине довольно сильное трансовое сообщество, которое организует вечеринки в лесах вокруг города. Иноформацию об этих рейвах можно узнать в барах и клубах Приштины, однако Bass Face называет главной опорой столичных музыкантов radiourbanFM. Прямо сейчас в эфире можно услышать много музыки от нового музыкального сообщества Pischmen, основанного Toton'ом.

Где послушать?

likatek.net
myspace.com/pischmen
radiourbanfm.com
myspace.com/nakadj