Артемий Троицкий

Музыкальных талантов в нашей стране достаточно

11-14 июня в Центральном доме художника прошел 4-й Московский международный открытый книжный фестиваль. Одним из самых заметных событий фестиваля стала музыкальная программа. Ее куратором уже четвертый раз подряд выступил Артемий Троицкий, знаковая фигура в музыкальном мире нашей страны.

Британский Совет расспросил Артемия о книжном фестивале, британской музыке и российской музыкальной культуре.

Идея сделать музыкальную программу в рамках книжного фестиваля изначально принадлежала Вам или организаторам фестиваля?

Я уже не помню, кому она изначально принадлежала, но я думаю, что вряд ли мне. Просто я дружу с Василием Бычковым (директор ЦДХ) и много всего делаю в ЦДХ. Когда 4 года тому назад возник этот книжный фестиваль, то у кого-то появилась идея, что было бы неплохо, если бы среди книжек тут еще тусовались какие-нибудь музыканты. Ну, и вполне логично, что обратились они ко мне.

Почему?

Потому что лучше меня этого никто не делает в нашей стране. Есть, естественно, какие-то концертные промоутеры, которые привозят Паваротти, Metallica, Rolling Stones и так далее, но если говорить о музыке, с одной стороны, недорогой, а с другой стороны – качественной и интересной, то, я боюсь, имеет смысл обращаться только ко мне.

Музыкальная программа этого года как-то связана с концепцией всего фестиваля – концепцией «будущего»?

Музыкальная программа этого года никак не связана с концепцией фестиваля. Дело в том, что работать над этой программой мы начали еще осенью, а идея по поводу привязки этого всего к будущему возникла у кураторов литературной программы где-то уже весной. Но мне нет до них вообще никакого дела, и я им сразу сказал, что если им нужны какие-то глубинные темы, сверхзадачи и так далее, это их проблемы.
Меня интересует, прежде всего, интересная и качественная музыка, которая так или иначе имеет отношение к будущему. По крайней мере, совершенно точно она не имеет отношения к позорному настоящему.
Я очень доволен музыкальной программой этого года, как, впрочем, и музыкальной программой прошлого года. Я думаю, что нам удается тут показывать музыку необычную, малоизвестную в нашей стране, не практикуемую нашими музыкантами. И я считаю, что это очень важно и для нашей публики, и для наших музыкантов.

То есть это некий принцип – открывать нишевые проекты?

Да, это принцип – расширять горизонты и представлять альтернативу. Мне не нравится ходить хожеными тропами. А в данном случае кого из артистов ни возьми, каждый является открытием практически для всех.

Кстати, о музыке в литературе. Благодаря Вам и издательству «Амфора», становится больше литературы на музыкальные темы. Какую книгу из недавно вышедших Вы бы посоветовали прочитать?

«Амфора» выпускает много книг на музыкальные темы, в том числе и мои книги. Тем не менее, книга, которую я бы советовал прочесть, недавно мною освоенная, – это роман Сергея Самсонова «Аномалия Камлаева». Это 100% fiction о современном композиторе-экспериментаторе и его личной жизни.

Она доступна в продаже?

Да, книжку выпустило какое-то крупное издательство, честно говоря, не помню, какое именно. Я думаю, это достаточно интересная книжка. Публицистические книги, на мой взгляд, у нас недостаточно хороши, это камушек и в мой огород. Эти все биографии, в том числе и в «Амфоре», могли бы быть гораздо лучше. А вот книги fiction, которые иногда у нас выходят на музыкальные темы, например, прошлогодняя «Юбка» Олега Нестерова, которая получила приз за лучшую книгу о музыке на «Степном волке», вот эта книга Сергея Самсонова, – это гораздо более любопытные работы.

Три группы имеют непосредственное отношение к Великобритании: The Montgolfier Brothers, Noblesse Oblige и Pumajaw, – почему Вы пригласили именно их? Вы с ними лично знакомы и знаете хорошо их творчество?

До этого фестиваля я был лично знаком только с Марком Транмером (Mark Tranmer), лидером Братьев Монгольфье, и его я знаю хорошо – это прекрасный композитор, милейший человек, большой интеллектуал. Он однажды уже приезжал в Москву со своим электронным проектом Gnac. Да, Марк – это старый дружок. Но та группа, с которой он приезжает сейчас, прежде им в Москву не привозилась.

Что касается Пинки Мэнклёр (Pinkie Manclure) и Джона Уиллса (John Wills) и Noblesse Oblige, то это люди, с которыми я познакомился только тут. Я большой поклонник Пинки Мэнклёр уже много лет и считаю, что она гениальная вокалистка и женщина, которой не только Шотландия, но и вся Британия могла бы гордиться. При этом артистка она абсолютно бескомпромиссная и делает то, что хочет, что очень достойно. Она не прогибается ни под какие популярные современные течения, поэтому, может быть, ее не слишком хорошо знают. Их с Джоном музыка исключительно качественная – у меня сегодня в течение всего концерта волосы стояли дыбом. Я счастлив, что привез этих артистов, их музыка находится просто на грани гениальности.

Noblesse Oblige – тоже замечательная группа, хотя я никогда не видел их живьем. Мне очень нравятся их альбомы, второй из них вышел совсем недавно. Это очень интересная группа – очень эклектичная, постмодернистская, в ней намешана масса влияний – от французского шансона до панк-рока. Причем, насколько я понимаю, в их шоу присутствуют элементы театра, мультимедиа, дизайна и так далее. Я думаю, что это будет интересно, это будет в новинку для нашей публики.

Я заметила за собой и за своими друзьями, что когда на афише концерта в скобках стоит (UK), то априори туда хочется идти. Насколько британская музыка популярна в России? И имеет ли она влияние на российскую музыкальную индустрию?

Британская музыка исключительно популярна в России, и со времен Beatles она оказывает решающее влияние на нашу передовую музыкальную сцену. Я не говорю о попсе, я не говорю о русском шансоне или о диско. Но если речь идет о нашем роке, о нашей клубной музыке, то британская музыка здесь имеет более значительное влияние, чем американская, французская, итальянская и остальные. Я думаю, что это связано, во-первых, с тем, что в английской музыке, в отличие от американской, более гармонично уживаются ритмическое и мелодическое начала. Американская музыка для славянского уха все-таки нераспевна. Британская в этом смысле гораздо ближе и милее. Во-вторых, это качество британской музыки. В Великобритании все артисты проходят такой суровый отсев, что те из них, которые поступают на экспорт, как правило, – это артисты самого высокого уровня.

Существует такое выражение, что когда идешь по улицам Лондона, каждый второй прохожий – либо футболист, либо музыкант. Можно ли такое сказать про Россию? Есть ли у нас музыкальный таланты, музыкальный потенциал?

Я думаю, что музыкальных талантов в нашей стране достаточно. Другое дело, что у нас нет такой глубокой культуры поп-музыки, как в Англии, или в Америке, или, скажем, в Скандинавских странах. В России рок-музыка и всяческая современная модная музыка будут всегда музыкой меньшинства, а музыкой большинства всегда будет попса, шансон, диско и прочие подобные немудреные жанры кабацкого стиля. Соответственно, никогда у нас не будет так, как в Англии, в этом смысле. Потому что для этого должна перевернуться музыкальная культура всей страны, а я не думаю, что это когда-либо произойдет.

А продюсеры, те самые люди, которые промотируют качественную, но непопулярную музыку народу, они могут что-то изменить?

Я занимаюсь пропагандой качественной музыки с середины 70-х годов, то есть бог знает, сколько времени. Думаю, что каких-то успехов на этом поприще я достиг, но я не строю иллюзий. Все равно вся эта музыка всегда будет оставаться меньшевистской.

Британия, британская музыкальная индустрия может каким-то образом поддержать, помочь в развитии российской индустрии? Какие российско-британские проекты могли бы быть разработаны для этого?

Я думаю, что времена, когда британская музыкальная индустрия могла помочь российской индустрии, уже давно прошли, к сожалению. Я тогда тоже пытался организовать какие-то проекты, какие-то семинары с британскими профессионалами, но как-то это все увязло в рабочих вопросах. Сейчас, я думаю, это неактуально. На сегодняшний день западная музыкальная индустрия играет скорее негативную роль в музыке, нежели позитивную. Именно музыкальная индустрия лоббирует против файлообмена в Интернете, именно музыкальная индустрия называет всех нормальных людей, которые скачивают музыку из сети, пиратами, приравнивая их к уголовникам. Я вообще считаю, что музыкальная индустрия в ее глобальной сегодняшней форме сейчас агонизирует, и скоро ее не будет вообще. И слава богу, что ее не будет. Поскольку сейчас из инструмента, который помогает музыке развиваться, индустрия и всякие ее цепные псы типа организации IFPI и так далее превратились в реальный тормоз всего нового, интересного и передового, что есть в музыке. Так что, я думаю, было бы интересно организовать какое-то более плотное неформальное общение между нашими музыкантами и британскими музыкантами, между нашими звукорежиссерами и британскими звукорежиссерами, может быть, между еще какими-нибудь узкими группами профессионалов. Но говорить об индустрии, в общем и целом, я считаю, уже поздно.

И последний вопрос. Какую последнюю книжку Вы прочли, какой последний альбом слушали, и на какой последней выставке были?

Все находится тут в ЦДХ. Я считаю, что выставка Коли Копейкина – совершенно замечательная, изумительная выставка, лучшая выставка, которую я видел в Москве за долгое время, потому что от московского contemporary art, концептуализма, постмодернизма и так далее уже, по-моему, все нормальные люди устали. А хочется, на самом деле, чего-то такого… копейкинского! Чего-то копеечного хочется! Концерты? Сегодняшние концерты мне очень нравятся. Последняя книга, которую я прочел? Что-то из «Национального бестселлера», я уже не помню. Ну, вот очень может быть, что это была «Аномалия Камлаева» Сергея Самсонова.