Меня зовут Миша

Misha — это новое и, похоже, окончательное перевоплощение человека, которого вы все знали в качестве «Ларика Сурапова». Теперь он играет молодого копа Пи-Пи в мюзикле «Cops on Fire» и сочиняет «новаторскую поп-музыку». По случаю всех произошедших с Мишей изменений мы пригласили его самого в редакцию, где он включил свои новые трэки и рассказал о записи музыки в метро, ретрофантастике и провинциальных гопниках. 

Расскажи сначала, с чего вдруг ты решил сменить свое сценическое имя на «Misha»?

Мне этот вопрос уже задавали, наверное, тысячу раз. Все просто — дело в том, что меня зовут Миша, а Ларик был всего лишь выдуманным персонажем. Но он органично смотрелся в таком ироничном научно-фантастическом хип-хопе, который я раньше делал, дальше так не получится. Ну, и плюс к этому фамилия и имя по-дурацки звучит.

То есть проекта «Ларик Сурапов» больше не будет?

Да. Тут такая интересная история получилась: на днях я первый раз послушал альбом «Будь Добрым», после того как тот был издан. Он оказался совсем не таким добрым, как все говорили о нем. Я сам переживал, потому что все журналисты говорили, что он очень добрый, а он совсем-совсем не добрый. Он язвительный и ядовитый. Я применял спецприемы, для усложнения подтекста, при этом не трогая простых слов. Вся ехидность прячется под полуирониями, двойными ирониями и обманными ирониями и тому подобным. Если не брать в расчет все эти вещи, то текст будет простым и добрым. Что само по себе тоже неплохо.

Есть какие-то трэки, которые ты бы хотел из старого материала забрать, как-то переиначить немного и поместить на новый альбом?

Нет. Они все сочетаются друг с другом и совсем не сочетаются с тем, что я сейчас делаю. То есть альбом сам по себе очень органичный. Есть один трэк Ларика Сурапова, который я по случайности забыл в альбом положить. Я его недавно нашел и думал, публиковать или не публиковать.

А он такой же ехидный и язвительный?

Да. В итоге я не знаю, что с ним делать, и он лежит у меня мертвым грузом. Может быть, когда-нибудь опубликую.

И что, вот это ехидное настроение не соответствует твоему ощущению себя сейчас?

Тогда просто такое издевательство и ирония было мне интересно, это была реакция на окружающую провинцию. Это было очень любопытно, то есть я же не делаю музыку как-то специально: пишу, как пишется, вот и все. Сейчас такого рода вещи мне уже не  интересны.

То есть ты теперь осел в Москве и эта новая музыка в зависимости от этого сформировалась?

В Москве есть немало вещей, над которыми тоже можно поиронизировать, тут такого даже больше, но это немного детская агрессивная позиция — так относиться к окружающему миру, все критиковать и высмеивать. Сейчас мне это уже не нравится.

Музыка твоего нового проекта появилась у тебя в голове еще когда ты был «Лариком Сураповым» или это у тебя сейчас такая резкая смена курса произошла?

Ну, я эти трэки уже очень давно начал делать: уже год-полтора. То есть когда я заканчивал работу над альбомом Ларика, я уже через силу все это делал, мне все жутко перестало нравится, и я старался как можно скорее от всего отделаться, поэтому работал все быстрее и быстрее. То, что я сейчас делаю - это отражение того, какую музыку я бы сам хотел слушать.

Понимаешь, многие музыкальные течения отражают настроения, которые преобладают в обществе. Твой первый альбом был в коей-то мере протестом против того, что ты видел. А какое настроение ты пытаешься передать новыми работами?

Моя новая музыка несет дух веселья и новаторского попа. Тогда текст был основной частью всего, а все остальное было лишь дополнением, предназначенным для того, чтобы подчеркнуть общую атмосферу, которую я пытался передать словами. Сейчас текст — просто солирующий инструмент и не более того. Раньше стихи были навороченные и сложные, а теперь я ради любопытства пошел в противоположную сторону, сделал минимализм: просто танцевальное веселье.

Ты так и дальше собираешься на английском петь?

Нет, не в коем случае. Английский - это тоже было в рамках отхода от перегруженного смыслом текста. Мне просто было интересно, как это будет на другом языке звучать, как все получится, но сейчас я собираюсь продолжить писать на русском. Тот же новаторский поп, но уже на русском

Скажи, а твой «новаторский поп» понимают друзья и коллеги по How2Make?

Ну, я поставил кое-что Джему весной, и он мне сказал, что ему все совсем не нравится. Но Джем говорил и про альбом «Cool Cool Death» Ромы Литвинова, что он плохой, никуда не годится, но на самом ССD - хороший альбом... в общем, я не знаю, если мне самому все нравится, то это круто. Гораздо хуже если всем запись нравится, а тебя самого беси.

А кто тогда та самая аудитория, на которую ты ориентируешься?

Не знаю. А какая аудитория у Mr. Oizo, допустим?

Вопрос немного не в этом был. Просто у французской поп-культуры, как и у американской, как и у многих других, сформировалась своя аудитория, этим культурам уже много лет, а нашей — немногим больше десяти. Сейчас в твоей музыке появились нотки нью-вейва, еще чего-то, что непонятно для неподготовленного слушателя. То есть Ларик Сурапов - это было смешно, это был некий мем: можно послушать, а можно посмеяться. А вот сейчас ты для кого все это делаешь, с кем ты на одном языке говоришь по-твоему?

Откуда я знаю? Я думаю, что нормальным людям понравится. Я вот недавно читал книгу, и там говорилось о том, что любое культурное явление обязательно найдет своих поклонников и ценителей. Вообще, хрен знает, кто будет слушать это - я же для своих ушей в первую очередь все делаю. Как бы банально это ни звучало. Мне очень весело и задорно слушать и понимать, что это все я придумал.

То есть у тебя нет какого-то четкого понимания твоей аудитории?

Ну, конечно, нет. Сейчас субкультуры-то умерли уже все. И как-то охарактеризовывать группы людей стало намного сложнее, поэтому четкого видения, кто именно будет эту музыку слушать у меня нет.

Как ты вообще думаешь, наша публика готова к твоей новой музыке?

Мне кажется, еще нет. Со временем все изменится, но пока нет. Это очень трудно понять, вот, например, сейчас в провинции начинают появляться очень вменяемые люди, которые до этого были изолированы от массовой культуры, от всего течения времени. И поэтому все слишком трудно предугадать. Вот у нас с друзьями была своя специальная компания, мы не знали, что происходит в мире, в России, но мы делали авангард, доставали диски Джона Зорна, какие-то Курехинские концерты, смотрели, восхищались. Вечерами смотрели «Культуру», когда там показывали авангардное авторское кино. И я думаю, что в провинциях повсеместно должны начать появляться какие-то похожие компании, возможно, они будут более вменяемыми во вкусовом плане.

Не довлеет над тобой Москва? То есть, ты же понимаешь, когда многие артисты сюда приезжают, им негде репетировать, жить, тут слишком много отвлекающих факторов. У них происходит своего рода культурный шок и они растворяются во всем этом.

Тут такое дело, что Москва не такая уж важная и глобальная, чтобы поменять ориентиры, когда попадаешь сюда. В любом случае, новый город - это новые образы, новые впечатления, а это в свою очередь кирпичи, чтобы что-то делать. И почему бы эти новые впечатления не трансформировать в какие-то произведения. 

То есть альбом Ларика ты писал еще находясь в Пскове?

Конечно, я его там и закончил писать.

А есть тут какая-то связь с тем, что теперь у тебя альбом более злой получился?

Очень постыдная связь тут такая получилась, хотя теперь я уже не стыжусь. Когда я бы в Пскове я интернетом пользовался, но очень мало. Меня тогда увлекала вся эта эстетика ретрофутуристическая с шестидесяцко-семидесяцкими фильмами, аналоговыми синтезаторами, дешевой фантастикой и так далее. И я не знал, что ренессанс шестидесятых давно прошел, что Messer Chups - это чуть ли не в конце девяностых было. Я приехал сюда и мне очень грустно стало, что я так увлекался ретрофантастикой, восхищался этим, думал, какие классные штуки можно делать, а тут это все устарело и никому не нужно. Ренессанс он же наступает постепенно, даже в голове отдельно взятого человека, а у меня резко он наступил и сразу жутко разонравились все шестидесятые, я полюбил тогда русские восьмидесятые, Кар-Мэн, размашистость такую, максимализм, восьмидесятские усы, солидные ревербованные барабаны вкупе с менталитетом.

Расскажи, как ты вообще относишься к такому массовому явлению как гоп-хоп?

Гоп-хоп? Ну, вы же понимаете, это всего лишь интернет-прикольчики?

Да, но они очень популярны, опять же потому что у нас нет своей сформировавшейся поп-культуры. То есть я легко могу себе представить, что Сяву слушают таксисты в машине.

По-серьезному?

Да, по-серьезному. Но я не могу себе представить, чтобы они Муджуса слушали.

Для таких непредвзятых слушателей главное, чтобы там ритм какой-то был и чтобы тексты касались понятных им тематик. То есть Сява говорит о вполне близких для них вещах и врядли они понимают, что это просто шутки и издевательство. Нормальному человеку невозможно воспринимать серьезно всю эту гоп-хоп тематику. Был русский бит, где китч, разгильдяйство и минимализм были стильными. А у этих ребята, вроде Сявы и дальше по списку, все очень вторичное и пошлое. Здесь можно искать какой-то глубокий подсмысл о том, что гоп-хоп раскрывает русский менталитет, но мне кажетяся, что это глупости: просто за основу взято весьма поверхностное сочетание хип-хопа и гоп-культуры, причем гоп-культуры в самой стереотипичной идиотской форме. В черной культуре все иначе: они сначала торговали крэком, были сутенерами, а потом уже об этом пели. А тут все наоборот, чистая форма, то есть Сява - он же пермский диджей, он крутит там хаус какой-то. Гопник - это даже не бандит, гопник - это человек, который чтит воровские законы, но сам законы государства не нарушает. То есть это некий псевдобандит. Сейчас уже и гопников-то не осталось, то есть в провинции можно встретить настоящих, но в обозримом культурном пространстве их нет. Они превратились в каких-то клабберов, дискотечников, на моде на какой-то дурацкой все.

Расскажи нам тогда еще о «Копах в Огне».

Через двадцать минут у меня как раз репетиция в СДК МАИ и я, скорее всего, на нее опоздаю. Я решил поучаствовать и записал несколько трэков, которые по сюжету нужны были, потом мне предложили участвовать в театральной постановке, где вся эта история тянулась около года и сейчас приобрела очень серьезный размах: с танцорами, со светом, звуком и так далее. Мне очень нравится, я там играю копа по имени Пи-Пи. Это молодой коп не очень опытный такой в банде матерых копов. Он только из учебки и пока еще никого не убил, хранит в себе нравственность человеческие качества до конца. Он контрастирует с остальными копами, потому что они все матерые на кокаине, на дискотеках: и поют, и танцуют, и стреляют без спроса. А Пи-Пи - романтичный и неуверенный, мне это показалось любопытным.

Расскажи еще про свою новую музыку, ты будешь её на чем то издавать?

Мне самому интересен этот вопрос. Хрен знает. Я издал Ларика Сурапова, и не видел его ни разу в магазине, мне ни копейки с него не пришло. Печатало «Правительство Звука», они молодцы, что напечатали, я дарю всем друзьям свои диски, но больше толка я никакого не вижу. Раньше, когда я только начинал заниматься музыкой, для меня это были очень важные темы: «Где издать альбом, как записать так качественно, чтобы звучало как эстрада, чтобы голос было очень хорошо слышно, чтобы не отличить от поп-песни, как свести и откомпрессить правильно». Я знаю, что если выложу на MySpace и дам ссылку на фейсбуке, и часть людей послушают, то все будет в порядке. Потому что вряд ли можно заработать денег с продажи материальных носителей, а mp3 послушают все.

Почему ты говоришь, что не заботишься о качественном звуке?

Во-первых, потому что я приспособился делать из записей на диктофон или встроенный микрофон на ноутбуке что-то нормальное. А во-вторых качество звука — это не определяющий параметр, главное – настроение, грув. Если голос хорошо слышно, ничто не мешает и баса много, то все нормально. Главное, чтобы тянуло танцевать, как мне кажется.

На чем ты делаешь музыку? В итоге звучит все достаточно хорошо.

Звучит все пристойно, потому что я выбрал для себя супер-технологию. Я все делаю на железном семплере Akai MPC 500, потому что он самый маленький и работает на батарейках. Можно ехать в метро или в поезде и делать музыку. Я его проапгрейдил насколько возможно и сочиняю на нем. И семплы я беру исключительно с материальных носителей, с виниловых пластинок, аудиокассет, с драм машин. В семплировании важно, чтобы невозможно было понять, откуда взят семпл, чтобы был использован «one shot» и чтобы автор никогда в жизни не догадался, что его семпл использован. Это важный параметр семплирования, то есть это такое занудство, конечно, но когда себя ограничиваешь в каких-то средствах создания музыки, то получается лучше. Когда у тебя есть Logic и ты любой плагин, любой звук как хочешь обрабатываешь, наступает лень и не получается ничего хорошего. У нас с Ромой (Mujuice) вообще расходятся мнения по поводу семплирования: в своем искусстве, будь то картины, дизайн или музыка, он делает такой, новый поп-арт, то есть он использует какие-то поп-образы, значительные части. Мы с ним много раз спорили, нормально ли использовать явные образы, чтобы они были узнаваемыми. Я для себя очень пофетешистски решил: ничего конкретного использовать нельзя, чтобы твою музыку можно было сравнить с чем-то. Это отдельный подход. Но на мой вкус чем сложнее тебя уличить в заимствовании, тем больше ты крут. Но при этом делая что-то новое, нельзя выходить за грань потребности этого продукта. То есть это должно быть весело, зажигательно и круто.

А тебя не ставит это в рамки?

Я намеренно избавился от этого – почти ничего не слушаю. Из музыки слушаю только Мумий Тролля, Мадонну, Кар-Мэн и Beastie Boys. То есть такое, что если ты своруешь, все заметят. А ничего андеграундового я не слушаю, к сожалению. Беру семплы с эстрадных пластинок, с советской эстрады 80х, но Боярский никогда не догадается что звук «ЭЫ» я вырезал из конца его фразы.

Вообще твои новые треки немного отсылают к рейв-культуре.

Я очень уважительно отношусь к френч-волне, эд бангер например. Мне нравится концепция их музыки. Наверное самый любимый за последние несколько лет альбом это саундтрек к фильму Steak. Он в то же время странный, этот альбом самое близкое из всего, что мне выходило. Был такой фильм Liquid Sky, я не помню кто там делал саундтрек, но мне нравится подход с которым он сделан. Там чувствуется немного классической музыки. Но при этом она атональная, такая странная, и мне кажется что музыка будущего будет такой. Есть такой артист Felix Kubin, мы очень уважали то что он делал, мне не нравится форма, но нравится атмосфера, такая мрачная, холодная.

Ты один сейчас играешь?

Концерт с новой программой я играл с невестой, она подыгрывала мне на синтезаторе и подпевала. Конечно, лучше играть с группой, одному странно: это нужно нажимать, все крутить и при этом петь, а когда вдвоем играешь, то чувствуешь себя гораздо увереннее. С Сашей у нас много совместного старого, Рома то ли будет делать ремикс, то ли подпевать куплет в одной из песен. Традиция  – наверное, самый лучший российский хип-хоп, который я слышал, то есть они несут какой-то хип-хоп дух, в поведении, в музыке, который утрачен, которого в России нет даже близко. Слово тру к Традиции непосредственно относится, поэтому я согласился делать с ними «Копов в огне». Саня будет участвовать и у меня на альбоме - делать совместный трек, потом мы с ним будем записывать хип-хоп альбом, минуса к нему уже готовы: это будет как Фарелл, очень модный продакшн, альбом будет называться «Кэн и Кул» Миша Кул и Саня Кэн, получается «Кэникул».

Ты вообще ощущаешь свою причастность к молодой российской культуре?

Это тоже вопрос такой деликатный.. Ну, наверное, ощущаю, если публиковать записи, то будешь ощущать. Я не очень люблю вечеринки, я вообще не очень тусовочный человек, но при этом мне нравится разговаривать с нормальными людьми. Играть на вечеринке – это единственный повод, чтобы не скучно там было. Если я делаю что-то активное, записываю и в результате что-то публикую, то ощущаю. У каждой нашей группы есть уникальная история и поэтому сравнивать их поведение – это трудное такое дело. Прокси случайно взял Тига, и поэтому ему не надо было вообще больше ни с кем общаться. Tesla Boy - это скорее коммерческий проект, поэтому их в пример тоже не поставишь. Мне очень нравится закрытость, а выставлять себя на показ – это пошло, как мне кажется, хотя какую-то долю кокетства нужно иметь. У меня есть пять программ разных степеней авангардности: есть певческая программа, есть танцевальная, есть модерново-танцевальная, только после того, как «Ларик Сурапов» перестал существовать, меня почему-то меньше стали звать играть.

Скажи напоследок, как будет называться твой альбом?

Пока не решил, как нибудь очень просто и обычно, я думаю.