Венеция, день десятый: сюрпризы и чудеса

День начался показом «Одинокого мужчины» – режиссерского дебюта дизайнера Тома Форда. Гламурное ретро о страданиях университетского профессора, потерявшего в катастрофе своего любовника, оказалось неожиданно целомудренным и продемонстрировало лучшую мужскую роль фестиваля: Колин Ферт обыграл и «плохого лейтенанта» Николаса Кейджа, и остальных претендентов.

Другой фильм-сюрприз – «Лола» Брийянте Мендозы, который всего три месяца назад был награжден призом за режиссуру в Канне (правда, под негодующий свист противников кровавой «Бойни»). За это время шустрый филиппинец успел снять гуманистическое кино про двух старух: внук одной замочил внука другой, но это не мешает им почти дружно коротать старость. Мендоза умеет показать поток жизни  в блистательной концентрации и с режиссерским искусством от Бога или от дьявола.

Ветеран Питер Гринуэй представил вне конкурса «Свадьбу» – выполненный на компьютере структурологический анализ знаменитого полотна Веронезе «Свадьба в Кане”. А  на острове Сан-Джорджо можно посетить одноименную видеоинсталляцию, где на монастырские стены  проецируются фрагменты этой загадочной картины, к которой Гринуэй придумал свой сюжет. Якобы сначала художник получил заказ изобразить свадьбу Христа, но потом заказчика обвинили в богохульстве, а Веронезе скорректировал опасный замысел.

Вечером заседало жюри ФИПРЕССИ. Голоса практически поровну разделились между израильским «Ливаном» и австрийским «Лурдом». Спорили в основном о том, не послужит ли приз «Ливану» на пользу израильской пропагандистской машине. Поскольку у меня как председателя жюри было два голоса, приз ушел к «Лурду» Джессики Хауснер. Этот же фильм получил и приз католического жюри: католиков не смутило, что автор, хоть и предельно деликатно, выражает сомнение в том, что есть на свете божественные чудеса.