Views Comments Previous Next Search

Выставка: «Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar»

810098
Написалалиса таёжная26 октября 2011

Куратор выставки Ирина Меглинская рассказала Look At Me, как главный арт-директор в истории изменил все глянцевые журналы и остался загадкой

Выставка: «Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar» — Другое на Look At Me

В «Гараже» открывается выставка Алексея Бродовича, дизайнера и арт-директора, стоявшего у истоков Harper's Bazaar и заново придумавшего журнальный глянец в 30-е–50-е годы. Его знакомство с Кокто, Шагалом и Ман Рэем изменило внешний вид модного журнала: в оформлении Harper's Бродович опирался на все наследие европейского авангарда. На выставку в Москве будут привезены не только развороты раритетных номеров Harper's, но и легендарная фотосерия «Балет» и интервью с учениками Бродовича — Ирвином Пенном, Хиро и Ричардом Аведоном. Перед открытием выставки Look At Me встретился с куратором Ириной Меглинской и поговорил с ней о роли Бродовича в дизайне и моде.


Выставка: «Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar». Изображение № 1.

 


 

Ирина Меглинская — галерист, куратор выставки «Алексей Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar»



В мире существует не так много людей с русскими фамилиями, которых признают абсолютно везде. В мире дизайна — это, наверное, вообще только Родченко и Бродович. При этом Родченко — суперизвестный, а Бродович — так в России и не изученный. Кому и как пришло в голову найти и показать в итоге все, что после Бродовича осталось?

Это правда, для абсолютного большинства, кроме узкого круга профессионалов, Бродович — безусловно темная лошадка. Я открою страшную тайну: с работами Бродовича, которые тут представлены, я не знакома уж прямо много лет. Это не то, чтобы я через тридцать лет, зная, что существует такой материал, решила осуществить свою мечту. Безусловно, я знала, кто такой Бродович и видела много его работ в книжках, посвященных ему, и понимала, что он сделал для издательского дела и лайфстайл-журналов и насколько он изменил все эстетическое поле, в котором работает текст, иллюстрация и фотография. Но случая для выставки не представлялось.



Самое тяжелое для меня — то, что я первый раз делаю выставку художника, которого нет в живых.
Мне не с кем было разговаривать



Я откликнулась на предложение Harper's сделать выставку и сразу же сказала, что хочу вытащить все, что осталось от Бродовича в качестве наследия, и попробую показать это здесь, в России, на массовой площадке. Для того чтобы сделать эту выставку, мы ездили в Рочестер — в архив, где работает один из главных специалистов по Бродовичу, мы порылись в архивах, все пересмотрели. Но выставку делать было непросто, и складывалось все далеко не радужно: Бродович же — мифологическая фигура, он как-то за собой замел следы полностью. Было три пожара, после которых ничего почти не осталось. Кроме воспоминаний учеников, материалов, которые относились к парижскому периоду, — крошки. Его знаменитая фотосерия «Балет» на пленке не существует, есть ограниченное издание книжки 1945 года. Но самое тяжелое для меня — то, что я первый раз делаю выставку художника, которого нет в живых, то есть мне не с кем было разговаривать. 

 

Вообще часто говорят, что мертвых проще выставлять.

Считается, что продавать проще. Но со мной, наверное, что-то не так: мне и продавать тяжелее. Кураторы же разные бывают, мне лично тяжелее не иметь фидбэка от художника, потому что получается же, что это не выставка по согласию художника, а моя интерпретация его. Он возвращается на родину через мою интерпретацию, а не сам — и это тяжесть для меня. 

 


Выставка: «Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar». Изображение № 2.

Обложки Harper's Bazaar, придуманные Бродовичем



Что самое удивительное, что вы обнаружили о Бродовиче, пока исследовали то, что после него осталось?

Всей этой темой я занималась где-то полгода или даже больше. Я пересмотрела, обчихавшись, все номера Harper's, которые выходили в его время, немного до и немного после Бродовича. Сто журналов Harper's я посмотрела, естественно, первый раз в жизни. Их, собственно говоря, и негде посмотреть — я сидела с архивом журналов, долго их просматривала, анализировала и пыталась понять, как же мне сделать сегодняшний квазижурнал из того, что он сделал, потому что мне хотелось показать всю его карьеру.



Бродович первым предъявил миру журнальный разворот как эстетическое высказывание


Скажите как человек, который так долго делал русский лайфстайл-журнал, что-то вы открыли у Бродовича или, может быть, считаете, что у него чему-то можно научиться?

Понятно, что Бродович — это уже в своем роде застывшая звезда и эстетика. Научиться у него молодому арт-директору можно только одному — вообще ничего не бояться, рвать шаблоны, выходить за рамки клише. Бродович не сделал радикальной революции, просто он первым предъявил миру как эстетическое высказывание журнальный разворот. До Бродовича журналы были последовательностью каких-то картинок, текстов и рекламных объявлений. То, что его развороты можно теперь печатать в качестве произведений искусства — это заслуга Бродовича. Этим путем и пошли все серьезные лайфстайл-журналы: очень серьезное отношение к фотографии, очень серьезное отношение к верстке, даже на уровне букв, смыслов и фраз, которые будут участвовать в лэйауте. 

 


Выставка: «Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar». Изображение № 10.

Развороты журнала Harper's Bazaar, придуманные Бродовичем


Бродович же тоже не просто участвовал, а влезал и диктовал всем редакторам. Я и по своей работе помню, что когда мы затевали «Афишу», наш арт-директор Ира Волошина говорила: «Нам нужна фраза вот такой вот длины» — и все редакторы впихивались в это количество знаков, этот лид и это название. Это именно такой подход: что вся суть лэйаута ценна не меньше, чем слово, которое ты печатаешь. После его нововведений такой подход к макету стал просто нормой для хороших журналов. Нет ни одного хорошего журнала, который не работает над своим визуальным персоналити. Именно его как факт и явил миру Бродович. Я думаю, что его Harper's смотрелся в те времена, как Dazed&Confused или i-D в свое. Когда вдруг это понимаешь, все становится на свои места.



Бродовичу удалось оставить в фотографии
ее сердцевину, ее суть — движение, сгусток энергии



Какие у вас были источники перед выставкой?

В первую очередь, это эксперт по нему в Америке, архив Harper's и совершенно выдающаяся книга «Балет», которую сейчас уже почти нигде не найти. Про книжку я знала, но старый оригинал в руках никогда не держала — их, кажется, во всем мире четыреста штук. Я ее подержала и полистала уже в Америке. Но одно дело — смотреть книжку, а другое — перенести все эти картинки на десктоп и начать с ними жить: смотришь на эти пары, па-де-де, складываешь их в папке — все это меня потрясло. Было понятно, что сейчас фотографий со смазом есть 154 вида с разными фильтрами нерезкости и что ни для кого это уже не революция. Но теперь представьте себе это в 1945 году. Что удивительно, несмотря на 154 забора и фильтра, Бродовичу удалось схватить в фотографии ее сердцевину, ее суть — движение, сгусток энергии, все это там есть, и это абсолютно потрясающий феномен.

 


Выставка: «Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar». Изображение № 17.

Фотосерия «Балет» Бродовича



Вы для себя выделили что-то главное в этой выставке?

Тут нет главного, главное — все, весь Бродович — это такой пазл. Кураторская задача моя — как раз показать все, что осталось от него. А осталось, на самом деле, немного. Главное — это, наверное, фраза «Удивите меня!», то, что он сказал Аведону, какие-то цитаты, но больших мемуаров после него не осталось. Думаю, это загадка его фигуры — в фатальном смысле и дурной характер, про который ходят легенды. Моя задача в этой выставке — посветить фонариком во все бездны, которые собой этот человек заполнил.



После двадцати лет пыли столбом нужно начинать думать о какой-то гармонизации пространства вокруг себя


Что вас лично гипнотизирует в Бродовиче? Он же был не только арт-директором, но и снимал и преподавал. Какая его грань вас больше всего трогает?

Я приняла Бродовича очень близко к сердцу и даже заплакала, когда мне давали личную лекцию. Что в первую очередь гипнотизирует — когда человек ворочает такими делами, когда у него все это получается. Когда человек приходит в мир и мир от этого меняется — масштаб личности. Бродович долгое время был здесь не известен очень широко, а сейчас, мне кажется, пришло его время, чтобы здесь люди о нем узнали. Сейчас очень подходящее время, чтобы показать эту фигуру: потому что после двадцати лет пыли столбом нужно начинать думать о какой-то гармонизации пространства вокруг себя, мне кажется. 


Выставка «Бродович: От Дягилева до Harper's Bazaar» работает в «Гараже»
с 26 октября по 25 ноября 2011
Рассказать друзьям
8 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.