Views Comments Previous Next Search
Антонио Джеуза о видеоарте в интернет-эпоху — Другое на Look At Me

Другое

Антонио Джеуза о видеоарте в интернет-эпоху

Куратор и теоретик видеоарта рассуждает о его настоящем и будущем

Куратор и специалист в области медиаискусства Антонио Джеуза много лет живет в России: здесь он изучал российский видеоарт, а затем организовывал множество выставок, среди которых масштабный трехчастный проект «История российского видеоарта», показанный в ММСИ. Кроме того, Джеуза преподает в  Школе мультимедиа и фотографии им. А. Родченко и читает лекции в различных арт-институциях.

Интервью: Анна Савина

 

Look At Me посетил его лекцию «Конструирование миров для начинающих» в «Гараже» и поговорил со знаменитом куратором о том, как цифровые технологии меняют видеоарт и кураторскую деятельность, а также о предстоящей Венецианской биеннале и работах Владислава Мамышева-Монро.

 

 

 

 
В одном из ваших интервью вы говорили, что цифровой видеоарт принципиально отличается от аналогового. Как новые технологии меняют этот жанр современного искусства?

Нужно сразу уточнить, что техника — это не искусство, искусство — это содержание. Но если говорить о природе этого жанра, то мы знаем, что, когда во второй половине 1960-х в Америке, Европе и Японии начал появляться видеоарт, был только аналог, компьютеров не было. Очень важно, что этот инструмент — аналоговая видеокамера — по своей природе очень похож на жизнь. Все мы помним, что, если часто смотреть кассеты, постепенно начинают появляться полоски, видеотехника стареет — это делает ее похожей на жизнь. Кроме того, тогда было важно, что видео — это искусство настоящего времени: то есть достаточно подключить видеокамеру к монитору, и вы сразу видите, что происходит здесь и сейчас. Другие технические средства не позволяли этого делать. Поэтому, когда появилась теория видеоарта, все говорили о том, что видеоарт — это искусство, которое похоже на жизнь и показывает ее, как она есть.

 

 

 

 

Для пионеров видеоарта самым важным был диалог с публикой. Разница между аналогом и «цифрой» состоит в том, что последняя технология позволяет манипулировать изображением. Художники-пионеры тоже строили «синтезаторы», чтобы деформировать изображение, но даже если художник хотел манипулировать картинкой, он должен был иметь материал, все равно ему нужно было что-то снимать. Компьютеры — это совсем другая технология, это пиксели, нули и единицы, и из нуля можно создавать реальность. Аналог может создавать абстракции, но все равно должен иметь какой-то исходный материал. «Цифра» делает художника богом, он может создавать реальность с нуля. Первые цифровые видео появились в конце 1970-х — начале 1980-х. Переход от одной технологии к другой не был травматичным, но для художников и теоретиков он очень важен.

Несколько лет назад вы делали выставку «История российского видеоарта» в ММСИ. Кому из молодых российских художников, на ваш взгляд, лучше всего удается использовать цифровое видео?

Их немало. Видеоарт сегодня жив и будет жить. Мне трудно назвать несколько имен, и молодых не хотелось бы называть, потому что молодые — это уже опасно. Часто бывает, что у художника есть талант, но проходит два-три года и он бросает карьеру. Как и в любой профессии, нужно подождать. Я могу сказать только о больших художниках, которые работают не меньше десяти лет. Конечно, это Виктор Алимпиев, «Синий суп», Анна Ермолаева. И Владимир Логутов — на мой взгляд, это вообще один из самых интересных художников, и он достаточно молод.

 

 

 

 

 

«Цифра» делает художника богом,
он может создавать реальность с нуля

 

 

 

 

 
А как вы думаете, новому поколению видеохудожников проще вписаться в международный контекст?

По-разному. Что касается старшего поколения, то им сложно было вписаться из-за трудностей перевода. Это были другие времена: даже в начале 1990-х, когда СССР распался, все равно было мало возможностей. Сегодня можно работать по интернету, сейчас есть много других способов, помогающих заявить о себе. Тем не менее те художники, которые работали двадцать — двадцать пять лет назад, сделали очень сильные работы. Их дискурс — это уже международный дискурс. Некоторые работы малоизвестны, потому что пока их мало показывали, но все будет.

Над каким проектом вы работаете сейчас?

Следующий проект будет показан на Венецианской биеннале в июне, выставка будет называться «Трудности перевода». Для нее были собраны важные работы для тех зрителей, которые не знают российский контекст, это попытка объяснить massage работ. Например, есть проект художника Владислава Мамышева-Монро «Новое Пиратское Телевидение»: он сделал свою версию «Семнадцати мгновений весны». Вся русская аудитория знает этот телефильм. Один раз эта работа выставлялась в Норильске, и люди даже фотографировались с ней — первый раз, когда я видел, что люди фотографируют видеоарт. Тем, кто не знает этот сериал, нужно объяснять, какое значение он имеет, так что мы попытались объяснить контекст.

 

 

«Новое Пиратское Телевидение», Владислав Мамышев-Монро. Изображение № 1.«Новое Пиратское Телевидение», Владислав Мамышев-Монро

 

 
Как интернет меняет вашу работу как куратора?

Он позволяет быстрее общаться. Когда я делаю выставки, я не выставляю работы, я выставляю людей. Человеческая личность — это приоритет. Нельзя взять работу из каталога и поместить ее на выставку. Художник всегда важнее, чем куратор, с художником нужно дружить. Я имею в виду не близкие отношения, но просто уважение. Нужно узнать, кто он, как он смотрит на мир. Интернет помогает узнать это быстрее. Ни одного проекта нельзя сделать без общения. Когда художники не живут в России и финансовые возможности не позволяют их пригласить, то интернет очень помогает. Но при этом интернет — не площадка для искусства, это место, где можно ознакомиться с материалом, узнать больше об истории видеоарта. Храм искусства — это выставочное пространство. Надо сходить в галерею. Я могу молиться дома — бог меня услышит, но молиться в церкви — это по-другому. Смотреть на искусство — это религиозный опыт.

В Политехническом музее недавно проходила выставка «Мифология Online». Там были произведения видеоарта, в которых используется анимация, 3D-графика, какие-то другие новые технологии. Как вы относитесь к такому видеоарту?

Очень хорошо. Мне нравится так называемый «интернет-арт». Но нужно понимать, что такие произведения придуманы для интернета, их храм — это именно пространство сети. Такое искусство бессмысленно показывать в галерее, оно создано не для этого пространства. Их можно показать в галерее, но там они будут, как рыба на суше или птица в воде. Всегда важен художник — он сам решает, для чего он делает работу: для кинозала, галереи или интернета. Видеоарт нужно смотреть в том пространстве, для которого он был создан. Мы можем посмотреть видео дома на ноутбуке, но тогда не получится такого experience, такой вибрации. Это так же, как с кино: его лучше смотреть в кинотеатре.

 

 

 

 
А в чем состояло отличие кино от видеоарта, когда была аналоговая техника, и как это соотношение изменилось сейчас?

Сначала для художников было принципиально важно отделить видеоарт от кино и от телевидения. Кино представлялось как развлечение, как fiction, телевидение — как обман, а видеоарт — как территория правды. Это не было борьбой, пионеры видеоарта Брюс Науман и Вито Аккончи также занимались кино, просто они разделяли эти жанры в зависимости от идеи. Сейчас появилось много гибридов — например, к ним относится фильм Филиппа Паррено «Мэрилин». В нем есть какие-то кинематографические приемы, но самый важный момент — это когда в конце мы видим, что почерк Мэрилин воспроизводит робот. Как и пионеры видеоарта, Паррено говорит: «Я не вру, видеоарт — это правда». Сейчас важнее всего место, которое задумано художником. Если Паррено или кто-то другой делает работу для помещения современного искусства, то это видеоарт.

 

 

 

 

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.