Views Comments Previous Next Search
Yana Blinder 
о русской душе, 
группе Daft Punk и деньгах — Другое на Look At Me

Другое

Yana Blinder
о русской душе,
группе Daft Punk и деньгах

«Random Access Memories — это как русский шансон»

Неделю назад редакция Look At Me получила письмо, в котором девушка по имени Яна Блиндер сообщила о предстоящем концерте, выходящем скоро микстейпе и почти готовом клипе. В тексте следовало перечисление фактов ее биографии (вроде работы в испанском секс-шопе), а также достижений нынешнего соратника Андрея Рыжкова (работал в Billboard, записал 

Интервью: Олег Баранов

 

огромное количество музыки под именем M Clis и так далее). Клип оказался историей узбекского таксиста, мечтающего быть музыкантом, микстейп — недурно звучащим пересказом поп-музыки последних лет. Не в силах с ходу разобраться в том, что это было, Look At Me встретился с Яной и Андреем. 

 

 

Yana Blinder 
о русской душе, 
группе Daft Punk и деньгах. Изображение № 1.

 

 
Если честно, о Яне Блиндер я до прошлой недели знал три вещи — что она поет в SPDSC, сотрудничает с Vagina Vangi и что ее бабушка — Екатерина Николаевна Шамак. А теперь вот — группа, куча материалов.

Блиндер: С Vagina Vangi мы вместе писали материал, а трек Black Coils — вообще мой, по сути, за исключением аранжировки. Минор, мажор, полуминор, мажор — обалденный вообще.

Рыжков: Мы с Яной познакомились где-то год назад на базе проекта 3 Colours Of White. Поначалу старались как-то изменить сложившиеся в этой группе каноны относительно звука, но другие участники нас не поддержали, и мы отделились. И к лету 2012 года уже выступали на каких-то мероприятиях, но никак их не анонсировали, не продвигали — то есть это было что-то вроде подготовки в боевых условиях — без особых последствий. А Яна ведь, знаешь, если и была известна, то только как вокалистка. При этом она очень крутой сонграйтер — знает, как писать песни, знает ноты, знает, в конце концов, что такое голосоведение и как его делать. И все это время выходило так, что она сидела в каком-то сундуке тупой российской действительности, где люди думают, что минимал-техно — это модно.

То есть у вас почти моментально набралось песен на концертную программу?

Рыжков: В принципе, да. Сейчас мы снимаем видео, начинаем как-то о себе рассказывать, а песни все уже год назад были готовы. И все они — Янины, я только помогаю дорабатывать. Поэтому наша группа и называется просто ее именем. И я за это время в каком только виде не получал песни — то видео с айпэда, где Яна играет на пианино, то диктофонная запись, то готовый практически трек в GarageBand. Потом я все это, скажем так, продюсировал. Много раз пробовал отдавать что-то на сторону, но встречал абсолютное неврубание в нормальный интересный звук.

Блиндер: Дело не в том, что все, с кем мы пытались работать, какие-то глупые или еще что-то: просто у меня есть свое видение музыки. Андрей вот быстро его понял, остальные — нет, но что поделаешь.

Рыжков: Ну и надо понимать, что все, что мы сейчас выкладываем — микстейпы, видео, — это все просто большое демо. Мы хотим делать по-настоящему классную музыку. Не по-особенному классную, в том смысле, что на самом деле отстойную, но с апломбом каким-то, а тупо очень хорошую.

Блиндер: Мы ведь и сами не особо избирательные в смысле музыки. То есть избирательные, но готовы ходить хоть на рейв, хоть на жуткую попсу. На Стива Аоки вот ходили, круто было. На Вудкиде были — тоже восторг, но хотелось плакать при этом.

Рыжков: Много, в общем, чего слушаем, а потом как-то через себя пропускаем то, что нравится, и пишем свое.

Ну это чувствуется, чего скрывать. То есть в каждом треке слышно кого-то еще. Будь то Portishead или Майя.

Рыжков: Смешно, что многие начали сравнивать Яну с Florence & The Machine и Тори Эймос. Я эту музыку вообще никогда не слушал. Scooter слушал. Orbital слушал. А этих — нет. Но я понимаю, откуда вообще все сравнения: у меня просто подход такой, что каждая песня должна восприниматься как законченное произведение. А поскольку я не с Луны прилетел, мои законченные произведения наполнены отсылками к той или иной музыке. Это не значит, что я напрямую что-то заимствую, просто это каким-то образом в моей голове оказывается. С Яной в этом смысле здорово — у нее все песни легко замкнуть на себе и добиться цельности какой-то. А слушаешь, бывает, других русских исполнителей и думаешь: боже мой, этот чувак потратил какие-то безумные деньги на полное дерьмо.

 

 

Yana Blinder 
о русской душе, 
группе Daft Punk и деньгах. Изображение № 2.

 

 
Почему же вы тогда выходите, скажем так, в эфир с незаконченными версиями треков?

Рыжков: А потому что на фоне многих чужих законченных они звучат прекрасно просто. А те, в свою очередь — говно на фоне наших незаконченных. И захотелось как-то засветиться уже, чтобы люди начали нас слушать уже сейчас. И видишь, мы по времени совпали с выходом нового альбома Daft Punk. А новый альбом Daft Punk это что? Классная, вылизанная работа, которая рождалась в течение нескольких лет невероятными профессионалами. Включаю я ее, значит, на студии у себя и понимаю, что это — ну полное говно. Просто дорого сделанная ретропластинка. Где новый One More Time? Где вообще хоть что-то, от чего у меня мурашки побегут? И я не собираюсь им этого прощать только потому, что они классные.

А зачем тебе новый One More Time?

Рыжков: Ну хотелось вот, ждал. Да черт возьми, Tesla Boy новый альбом лучше в сто раз.

Ну здравствуйте.

Рыжков: Серьезно. Там есть треки, которые будут хорошо слушаться и на танцполе, и дома, и где там еще можно. А под этот Random Access Memories мы с тобой можем в кафе посидеть максимум. Дорогое и завернутое в красивую обертку говно — как русский шансон, ей богу. Ты не забывай, что Daft Punk никогда не умели писать музыку. Они классно воровали семплы и играли эти свои фейковые концерты с цепью из «Мугов». В этот раз музыки тоже не получилось, это нормально.

Блиндер: А Севидов правда талантливый композитор. У него много нот в песнях, он умеет играть, петь — все делать.

Простите, но это какой-то математический анализ, нет?

Рыжков: Я просто очень быстрый и уже принял тот факт, что новый Daft Punk — это отстой, и мне не нужны для этого какие-то специальные переживания или ситуации. Через год, когда все устанут кричать, какой же этот альбом классный, все снова вернутся к One More Time — вот увидишь. Трэп и то рождает гораздо больше экспрессии в людях. Какие-то, блин, ремиксы на Андрея Губина — и то веселее. А эти изначально так себя поставили, что, мол, альбом будет невероятный вообще. Как Metallica в свое время, с St. Anger — столько шума, а на выходе что?

Ну ты же не первый день живешь, шум можно как-то фильтровать для себя. И несоответствие ожиданиям — это ведь не про музыканта, а про слушателя.

Рыжков: Если бы мы жили в Средние века — да, нам бы, может, было все равно, каким голосом глашатай зачитывает указ короля. А сегодня одни голоса вокруг — фейсбуки бесконечные, ютубы. У меня сын пятилетний просит «Лунтика» включить на айпэде, а ты говоришь фильтровать. Daft Punk в каждую щель кричат, что сделали с ума сойти какой альбом. Джорджо Мородер, все дела. Это чистый шоу-бизнес: кончились бабки — и погнали.

 

 

 

   

 

 

 
У Daft Punk бабки кончились?

Рыжков: Ну а как же? Тебе, допустим, деньги нужны на телку там, дом, тачку, а этим ребятам — хрен знает, может, они революцию в Непале хотят спонсировать? А лейбл, думаешь, с ними по-братски делится? В общем, через деньги эта история отлично объясняется.

Хорошо, а вас как через деньги объяснить?

Рыжков: Очень просто. Хотим делать музыку и получать за это деньги. Даже на Арбате певцы получают деньги.

Блиндер: И нам важно, чтобы люди платили за музыку — за нашу, в общем, работу. За бургеры ведь платят. Люди год сидят, пишут что-то, а потом это все на торрентах лежит нахаляву. Но ты не подумай, что мы такие, знаешь, про бабло. Все-таки не настолько у нас попсовая музыка, чтобы замахиваться на какие-то огромные заработки. Мы могли бы делать песни на русском — про смс, интернет, закат, подоконник, «Старбакс». Но это же кошмар. Все наши амбиции — от того, что мы правда с детства занимаемся музыкой и ничему другому, по сути, не обучены. И пишем песни, потому что не можем не писать.

Про песни на русском, конечно, уже не так интересно говорить, но все-таки — необязательно ведь про подоконник.

Рыжков: Да, но Яна плохо знает язык, не будем скрывать. Потому что она не отсюда изначально.

Блиндер: Ну да, я склонять, например, не очень умею. А возвращаясь к тому, зачем мы незаконченный материал выкладываем, это, знаешь, как яйца на стол положить. У нас это есть, и мы можем это показать. То есть жест, которым мы хотим сказать, что умеем работать в студии и, главное, любим это. Мы очень продуктивные, к тому же — не из тех, кто будет сидеть и ныть: «О, меня бросил любимый человек — муза ушла, надо месяц побухать, потому одну песню месяц писать буду, бла-бла-бла». Не так это работает: просто берешь и делаешь.

 

 

Yana Blinder 
о русской душе, 
группе Daft Punk и деньгах. Изображение № 3.

 

 
А что-то в России тебя цепляет все-таки? Просто по текстам этого не скажешь.

Блиндер: Сначала я не понимала вообще, что тут хорошего. Но вот даже благодаря Андрею многое открыла. Он мне стал показывать русское кино, которое я никогда не смотрела. «Особенности национальной охоты» вот, например.

То есть ты, Андрей, решил познакомить Яну с нашим кино и начал с «Особенностей национальной охоты»? Уважение.

Рыжков: Ага. (Смеется.)

Блиндер: И меня после этого стало переть от маршруток, знаешь, от автобуса, от бомжа. От каждого сантиметра России.

Рыжков: Просто Яне этого никто никогда не показывал, потому что она сразу попала в общество людей, которые пытаются быть не здесь. Которые знают, кто такой Джеймс Блейк, кто такие хипстеры или Ray-Ban. А теперь вот поняла, что 160 миллионов людей в той же самой стране — совсем другие. Но при этом мы не решили смешать, скажем, гопников и негопников и сделать универсальную музыку, нет. Совершенно искренне хотелось, чтобы Яна действительно поняла, что здесь происходит.

Здорово, но где в вашей музыке эта маршрутка спрятана?

Рыжков: Довольно глубоко, но много где на самом деле. Наши песни хоть и на английском, но угол, под которым они пишутся, может быть понят только здесь. Про религию, например, есть песня — в том ключе, что за тебя никто, кроме тебя, молиться не будет. Так, чтобы по-настоящему.

 

 

 

 

 

 

 

 
Хм. Ну допустим.

Рыжков: Или вот песня есть про кармические долги. Парень и девушка покупают квартиру в ипотеку, и вопрос, который задает девушка, — это заплатит ли парень ее часть ипотеки, если они расстанутся. То есть в тексте это мельком, конечно. Но нам насрать. Хотим и привязываем это к российской действительности.

Только те самые 160 миллионов, прямо скажем, вряд ли поймут что-то — тексты ведь на английском.

Рыжков: Я бы сказал, даже 170 не поймут. Но специально для них мы работаем над визуальной частью: снимаем видеоклипы  — красивые, с понятными историями. Может, опубликуем перевод песен или к тем же клипам субтитры добавим. То есть мы не забиваем на тех, кто не знает языка. Потому, опять же, что пишем тексты на английском не для того, чтобы нас в Нью-Йорке слушали. Ну не знакома Яна со словами, которые использовал Гоголь или Достоевский, что уж тут выдумывать. А повседневный русский языкк, с которым она как раз знакома, полон каких-то тупых заимствований, эвфемизмов, всего такого и превратился, по сути, в помойку. Английский в этом смысле гораздо проще и доступнее. 

Давайте тогда про музыку: что вы сами любите (если можно — поименно)? Раз уж вы не скрываете, что это напрямую влияет на ваши песни.

Рыжков: Запросто. (Быстро перечисляет.) Orbital, Aphex Twin, The Chemical Brothers, Future Sound Of London, «Кино», «Аквариум», Depeche Mode, The Killers, Franz Ferdinand. «ППК» нравятся, Майкл Джексон, Элтон Джон, группа Queen. Не нравится Flying Lotus, но нравится Burial. Мадонна, Джастин Бибер. Ну и всякие советские песни и мюзиклы Ллойда Уэббера. А, еще Autechre и Plaid. И «Дельфин», и «Король и Шут» — я все это принял.

Что-то не особо изысканно, прямо скажем.

Рыжков: А так и есть. Мне не нужны какие-то эксклюзивные вещи — я их сам делаю на протяжении двадцати лет. То есть все, что сейчас вокруг звучит, я точно так же могу синтезировать из собственного сознания. Смешай Plaid и Gorillaz и получишь то, что я делал в 14 лет. Так всегда было — я сам мог сделать музыку, которой мне не хватает.

Яна?

Блиндер: Мне всегда нравилась Тори Эймос. А когда я панк играла (и такое было), любила Sex Pistols. Underworld нравятся, Basement Jaxx, Fatboy Slim, Cranberries. Rammstein очень люблю. Меня бабушка, кстати, на них водила. Или когда мама накуривалась и показывала мне концерты Pink Floyd, как я могла их не полюбить?

Подождите, ну я не верю, что из нового ничего вас не трогает? Кроме Вудкида.

Рыжков: Ну почему не трогает? Тимберлейк вот отличный альбом записал.
 
Блиндер: Граймс очень любим. Она такая милая.

Она, кстати, сама в каждом интервью говорит, как ей надоело, что еще считают милой.

Блиндер: Ну она ведь правда милая. Смотрел тизер этот, с Бушеми? Где она извиняется, что не сможет прийти куда-то там. Да Бушеми сам там говорит, что она милая!

А кроме музыки вы увлечены чем-то? Так, чтобы серьезно.

Блиндер: Видеоиграми! У нас следующий клип, который пока монтируется, как раз на них замешан. Там я вроде как путешествую по параллельным мирам. И почти весь клип — 3D-графика. Снимали в деревне, зимой — там и горящая изба, и куча снега, все как полагается. (Смеется.)

Рыжков: Да, видеоигры — большая наша страсть. Я в этом деле настолько давно, что аж страшно. Еще настольные RPG люблю очень. Dungeons&Dragons, GURPS, все такое.

У вас, кстати, и в первом клипе сначала все вроде как обычно, а под конец — глитч-эффекты, скелет какой-то. Это вы тоже из детства достали или все-таки не договариваете что-то? Потому что в последнее время это везде буквально.

Рыжков: Ну а ты вспомни приставку «Денди». Когда картридж не до конца вставляешь, на экране как раз весь этот глитч. И то, что это сейчас много куда пролезло, — это значит, что пришло время всем вспомнить именно об этом. И в клипе это конкретную цель решает. Просто монстр, которого мы собрали из черепа, коробок и, кхм, Гришиных (Гриша Добрынин — барабанщик Яны Блиндер и On-The-Go. — Прим. ред.) рук, получился слишком реальным — ну подумаешь, скелет, такой мог бы сейчас рядом с нами сидеть. И мы добавили тряски этой, чтобы немножко сбить ощущение реалистичности.

А историю эту с узбекскими таксистами вы откуда взяли?

Рыжков: Они и правда таксисты. И тот, который главный герой, Юсуф, постоянно нас возит на репетиции. И он, как и все они, в общем, удивительный человек совершенно. Постоянно зовет нас в Самарканд в гости. Недавно вот пловом угощал. Хотя мы просто его клиенты, просто вызываем такси. И нам захотелось как-то пофантазировать на тему их скрытых желаний. И придумалась вот история о том, что Юсуф хочет стать битмейкером. Это может показаться странным кому-то, но ведь большинство людей и правда боится, что эти таксисты у них телефон украдут. А это, неправда, в общем. И это люди, про которых хочется говорить, снимать, петь — все что угодно.

 

Концерт Яны Блиндер пройдет 29 мая в московском клубе «16 тонн».

 

 

Рассказать друзьям
45 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.