Views Comments Previous Next Search
Бен Уитли о женщинах, 
фильмах ужасов 
и религиозных обрядах — Другое на Look At Me

Другое

Бен Уитли о женщинах,
фильмах ужасов
и религиозных обрядах

«Мне интересна идея культуры, которая сидит под нашей»

На следующей неделе в прокат выходит Sightseers (в русском прокате — «Раз! Два! Три! Умри!») режиссера Бена Уитли — автора «Списка смертников», лучшего английского хоррора последних лет. Двое среднемолодых влюбленных едут в

Интервью: Олег Баранов

 

романтическое путешествие, но по пути слетают с катушек и начинают убивать людей. Look At Me связался с Уитли и поговорил с ним о сильных женщинах, колдовстве и отношениях автора с аудиторией.

 

 
Сейчас столько фильмов доступно для просмотра, что мало кому приходит в голову что-то пересматривать. Ваши же фильмы сложно с первого раза оценить — не боялись быть непонятым?

Да я, знаете, просто снимаю такие фильмы, какие сам хотел бы смотреть. И мне все равно, сколько времени людям потребуется на то, чтобы в них врубиться. Ну и потом, люди все равно часто смотрят одни и те же фильмы по несколько раз — чтобы пережить в памяти приятное прошлое, например. Что касается меня, то я довольно часто пересматриваю «Бегущего по лезвию» — просто потому, что люблю сайфай, особенно такой амбициозный. Или такие фильмы, как «Сияние», в которых каждый раз что-то новое находишь.

Возможно, по-вашему, сегодня создать новый и при этом чистый жанр ужасов? Как это было с джалло, например.

Думаю, что возможно, но тут важно понимать, что жанры все равно наслаиваются друг на друга. Когда джалло-режиссеры снимали свои первые фильмы, они опирались на Хичкока, а сейчас те, кто снимают ужасы, опираются в первую очередь как раз на джалло, и уже потом — на Хичкока или там Де Пальму. И нужно уметь эти слои различать, чтобы понять, что за фильм ты на самом деле смотришь. Но я, когда делаю свое кино, все-таки стараюсь о таких вещах не думать. Мне важнее отношения фильма с аудиторией, нежели с жанром. 

От вас после Kill List («Список смертников» — прим. ред.) многие ждали чего-то подобного, жестокого и странного триллера, а получили скорее драму с шутками и убийствами. Вас вообще заботят ожидания публики?

Ну, если бы я сейчас снял еще один такой фильм, то имел бы все шансы навсегда остаться парнем, который снимает одно и то же. Да и вообще, мне хотелось отдохнуть от жанра ужасов в том виде, в котором он был представлен в Kill List, — это все-таки очень депрессивный и темный фильм. А хотелось чего-то повеселее. Конечно, новым своим фильмом мне не хотелось рвать связь со своими же прошлыми, просто хотелось зайти и на другую территорию. Sightseers хотелось сделать плюс ко всему более свободным — немалая часть из того, что вы видите на экране, — это импровизация. К тому же следующий фильм мы делаем довольно сложным в технологическом плане, а этот изначально задумывался как что-то более или менее легкое.

 

 

Бен Уитли о женщинах, 
фильмах ужасов 
и религиозных обрядах. Изображение № 1.

 

 
Он мне вообще показался довольно экспериментальным, в том смысле, что все время не покидало ощущение развития фильма прямо на глазах. Во время съемок вы правда больше пробовали нащупать что-то, чем делали заранее продуманные вещи?

Пожалуй. Фильм, по моему замыслу, должен был работать на двух уровнях. Первый — такой соцреализм: реальные проблемы, реальные обстоятельства, даже некоторая доля документальности. А второй — ведомый тем, что происходит у героев в головах, более психоделичный. Отсюда эти скачки в напряжении — яркие и эмоциональные сцены убийств рядом с совершенно, скажем так, обычными сценами.

Говоря о документальности, вы бы не хотели снять настоящий документальный фильм? Может, даже предполагаемую тему назовете.

Вообще — очень бы хотел, про наркотики. Если конкретнее — про психоделики в Британии 60-х.

Ого. Почему вдруг?

Наркотики, вообще говоря, интересная тема. Потому что они всегда будут существовать в том или ином виде. Желание человека отдохнуть от реальности ведет не обязательно к психоделикам, но и к алкоголю, сигаретам или штукам из аптеки. А 50 лет назад случилась в этом смысле революция.

Вы, по-видимому, еще очень заинтересованы в разного рода колдовских ритуалах, охоте на ведьм. Это и в Kill List еще было заметно. Что вас в этом привлекает?

Мне интересна идея культуры, которая сидит под нашей. Западная церковная традиция — это ведь верхний слой. Причем эту метафору я стараюсь применять и к людям: у каждого есть, скажем так, публичное лицо, но под ним часто существует какой-то набор личных установок, желаний, которые никак не коррелируют с общественной жизнью. Так же и с церковью: проводимые ей ритуалы воспринимаются как нормальные, в отличие от колдовских. Притом, что они довольно сильно связаны. И у христианской церкви много общего с язычеством. Эта двойственность меня и увлекает.

 

 

 

 

 

Учить я бы точно никого не хотел. Все, что я говорю или делаю, — это всего лишь моя точка зрения.

 

 

 

 

 
В ваших фильмах поначалу кажется, что главное место в условном доме отводится мужчинам, но в итоге оказывается, что женщины будто на ступеньку выше. И я говорю не только о концовке Sightseers. Что вы вообще думаете о гендерном распределении влияния в кино? Хотя бы даже в вашем.

Меня всегда интересовали сильные женские персонажи, это правда. Многие стараются задвинуть их подальше в сценариях, но не я. Конечно, во многом им отводится роль реагирующих на действия мужчин. Но я стараюсь сделать так, чтобы реакция, во-первых, была реалистичной, а во-вторых, давала понять, что реакция на действие в итоге может оказаться куда важнее самого действия. Ну и потом, мне правда нравятся женщины. И я хочу смотреть фильмы, в которых они играют важную роль. Кино, строящееся на том, как мужчины бьют друг друга, — не моя история.

Как вы думаете, можно в сегодняшнем кинематографе выделить столь же очерченный женский архетип, как femme fatale из нуар-кино?

Ну сейчас уже не 40-е годы, конечно. Поэтому насчет архетипичности я не уверен — сейчас, скорее, происходит некое смешение гендерных ролей.  

А вы смогли бы взяться за персонажа-транссексуала?

Ха-ха, не знаю. Никогда не думал об этом. Сейчас-то нет, конечно, просто потому что занят другим. Но в будущем, пожалуй, было бы здорово. Хотя я, если честно, мало о транссексуалах знаю (смеется).

 

 

Бен Уитли о женщинах, 
фильмах ужасов 
и религиозных обрядах. Изображение № 2.

 

 
А у вас есть какая-то мечта как у режиссера? Выразить что-то лучше всех или научить людей чему-то?

Учить я бы точно никого не хотел. Все, что я говорю или делаю, — это всего лишь моя точка зрения. Как только я начну ставить себя выше других людей, меня перестанут воспринимать всерьез и будут считать просто заносчивым типом. Лучше уж я предоставлю миру самому решать, каким ему быть. Мое мнение в этом смысле  имеет веса не больше, чем любое другое.

Но культура ведь влияет на людей так или иначе. Какова, по-вашему, роль кино в те моменты, когда люди решаются на определенные поступки — начать войну или, не знаю, укусить кого-то?

Ну, мои фильмы вряд ли влияют на подобные вещи. А что касается культуры в целом, то она, пожалуй, может влиять на коллективное сознание, но не напрямую. Каждый человек по-своему видит каждую ситуацию, и это продиктовано всем его опытом, не только тем, что он получил через культурные объекты. Когда снимаешь кино, конечно, хочется, чтобы твоя точка зрения была принята аудиторией и вообще, чтобы все спокойно спали и были счастливыми. Но это касается любого действия. И вопрос только в том, насколько ты сам веришь в то, что пытаешься рассказать людям.

У вас есть любимый супергерой?

Роршах.

О, это интересно, потому что в ваших фильмах герои много чего необычного делают, при этом никакой мистики в этом нет. Вас не интересуют сверхъестественные вещи? Ну, не считая ритуалов, о которых мы говорили.

То, что я не снимаю фильмы про это, не значит, что меня это не интересует. Да и потом — я же всего три фильма снял. Подождите еще.

 

 

 

 

 

Рассказать друзьям
1 комментарийпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.