Прямая речь: 7 выпускников «Стрелки»

28 и 29 июня во дворе института архитектуры, медиа и дизайна "Стрелка" защищались студенты первого набора. За неполный год 34 студента, среди которых были экономисты, экологи, географы и художники, исследовали одну из пяти тем ("Дизайн", "Общественное пространство", "Энергия", "Сохранение" и "Истончение"), подготовив по ним исследование с конкретными примерами из российской действительности. Их исследования касались самых разных тем - от преобразования посёлков городского типа в регионах до анализа парков и памятников в центре Москвы. 

Look At Me встретился с выпускниками "Стрелки" и спросил их о том, как они учились, зачем, по их мнению, нужна "Стрелка" и чем выпускники будут заниматься дальше.

Я жил и работал в Копенгагене в компании BIG и после окончания контракта искал, где мне продолжить заниматься научными исследованиями. Услышал о "Стрелке". Мне всегда нравилась Россия и волновали эти известные имена. Меня заинтересовала программа архитектурного рисерча, а ещё мне очень хотелось жить в Москве, выучить русский язык и открыть для себя местную культуру. Я жил и в Копенгагене, и в Валенсии, но в Москве мне было приятнее всего: мне нравится город, нравятся люди здесь. Мне кажется, эта школа не похожа на другие, это институт. Когда я учился в Польше и в Испании, у нас была типичная школа, куда люди приходили по часам и регулярно делали задания. В "Стрелке" ты сам целиком отвечаешь за всё, чем занимаешься.

---

В «Стрелке» ты сам целиком отвечаешь за всё, чем занимаешься.

---

Я взял тему "Сохранение", потому что память в архитектуре всегда волновала меня больше остальных предметов. Я работал с Беляево: этот район связан с искусством, с массовой застройкой 60-х, которую я нахожу интересной. Архитектуру 60-х архитекторы и обычные люди воспринимают совсем по-разному: первые от неё в восторге, вторые считают её ужасно скучной. И мне хотелось показать, что на самом деле Беляево - интересное место, в нем много чего осталось и сохранилось. И чтобы разобраться в том, как работает московский спальный район, я советовался с преподавателями и моими русскими друзьями.

Я не знаю, чем буду заниматься дальше, но мне очень хотелось бы остаться в Москве. Я вижу себя как исследователя в первую очередь, потому что обычным архитектором я уже был и взял паузу после долгой работы - это и была "Стрелка". Эта пауза мне понравилась, и мне хотелось бы вернуться в индустрию спустя несколько лет.

Я пришёл в "Стрелку", потому что мне очень не хватало структуры и какой-то системы анализа в моей работе на самых первых этапах. Вообще это, наверное, был самый насыщенный год в моей жизни. Первые полгода у нас была мощная инъекция лекций, семинаров, поездок. Пока презентовали все пять программ, к нам приходили серьёзные специалисты и сильные спикеры. Потом мы разделились и работали по темам, которые нам ближе, вторые полгода. Мы рассматривали все проблемы в контексте России. Самые острые темы - "Истончение" и "Энергия". Мы специально не концентрировались на каких-то конкретных проектах и заказчиках, чтобы делать чистый рисерч.

---

Это, наверное, был самый насыщенный год в моей жизни.

---

Ещё в самом начале учебы я понимал, что в России почти не исследуется целый ландшафт, не анализируется то, как могут быть восстановлены уже использованные промышленностью и людьми территории - испорченные водоёмы и почвы, опустевшие моногорода. Мы были в Ямало-Ненецком округе, откуда приходит больше трети ВВП нашей страны, и мало кто понимает такие внутренние российские связи.

Мне бы хотелось и дальше продолжить заниматься исследованиями. В процессе учебы я получил данные, которые можно использовать дальше для консалтинга - помощи региональным организациям, чиновникам и бизнесу.

Тему для исследования я как-то долго не выбирала, она возникла сама: я с помощью сложных манипуляций с картами нашла 5 регионов, наименее развитых в экономическом отношении, с неблагоприятным климатом и маленькой плотностью населения - такими были Алтай, Забайкалье, Калмыкия, Тува и Еврейская область. Я выбрала Биробиджан - он самый удаленный, мало кто о нем знает и почти никто там не был.

Интересно, как в принципе появился Биробиджан: никаких евреев там изначально не было - в основном, там жили казаки и эвенки. А в советское время там давали евреям свободную землю, и люди, приехавшие туда, стали ее осваивать. Само по себе это какое-то сохранение, так или иначе. На съёмках я была неделю. Место это, конечно, очень удаленное: другой ландшафт, совершенно другие процессы и гораздо более сильные связи с Китаем и Израилем, чем с Москвой.

---

Учёба в «Стрелке» больше похожа на журналистику.

---

После обучения в "Стрелке" я поняла, что архитектура - это не обязательно здания или ансамбли. Это процессы - только складывающиеся или сложившиеся с течением времени: перемены в образе жизни, в культуре. И если изучить эти процессы, то эти знания можно применить к архитектуре. У многих мест есть свой потенциал - даже в Биробиджане есть иностранцы, которые исследуют и хотят заниматься этой областью: за неделю я два раза говорила на английском языке с теми, кто приехал туда делать такие же исследования, как и мое.

Я пришла в "Стрелку", потому что хотела заниматься какой-то осмысленной деятельностью. В сложившейся ситуации в Москве я не вижу себя в роли архитектора. Оказалось, что учёба в "Стрелке" больше похожа на журналистику: мы тут такие Шерлоки Холмсы, которые исследуют скрытые процессы и пытаются вытащить суть того, что происходит. Это редкий шанс: такое ощущение, что Европа переместилась сюда на какое-то время, и можно как-то в этом поучаствовать.

Я живу и работаю в Петербурге, у нас есть собственный офис Ludi Architects, где мы курируем некоторые проекты. На каком-то этапе, когда у тебя некий багаж уже накапливается, возникает необходимость тайм-аута. Хочется перебрать свои знания и на каком-то чистом поле их применить, а заодно и добрать то, чего недостает. Чтобы было ясно, что ты будешь делать дальше. Три минуты разговора с Ремом Колхасом равняются трем месяцам самостоятельного труда, так что руководство, которое дают здесь, очень полезно, хотя большую часть вещей приходится делать полностью самому.

Я часто сталкивался с совсем молодыми архитекторами, которые приходили к нам в офис, присылали свои резюме. Смотришь и думаешь: ну что за бред. Уровень интеллектуальной конкуренции очень низкий, и даже если люди что-то делают, они редко не понимают, для кого и зачем они это делают. Мне было искренне любопытно, есть ли в России люди, которые хотят разобраться с тем, что происходит, и на удивление я нашел здесь людей, с которыми интересно, с которыми имеет смысл работать и вести какие-то проекты вместе.

---

Три минуты разговора с Ремом Колхасом равняются трем месяцам самостоятельного труда.

---

Мы круглыми сутками читали и писали с перерывом на еду и сон - все было очень интенсивно. Такая учеба должна быть сознательным выбором: на год ты исключаешь себя из всей рыночной ситуации и занимаешься только получением знаний. Вообще, вирус знаний опасен - чем больше разбираешься, тем больший ужас появляется от невозможности это все охватить. Кто-то из известных же говорил, что важно понимать количество непрочитанных книг.

Я уверен, что кто-то из всей этой истории выстрелит. Хватит ли упорства и сил у людей - это вопрос. Объяснять девелоперам, как они могут изменить свой бизнес - дело неблагодарное, нужно дойти до какого-то момента, когда люди, у которых всё хорошо, захотят нас услышать.

Страницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного годаСтраницы из научных работ, опубликованных студентами "Стрелки" в конце учебного года

Я пришел в "Стрелку", потому что её организовали мои друзья. Я в принципе знал, чего ждать и что здесь будет происходить, что я иду на эксперимент. Но когда появились живые люди, когда проект действительно стартовал, стало по-настоящему понятно, как он сработает. Больше всего я научился у самой ситуации, в которой надо справляться с новыми дедлайнами, задачами и иметь дело с профессионалами совсем другого уровня. Так что я не только поддержал какое-то сообщество, но и встретил единомышленников.

---

Биологической эволюции у нас, может, и нет, зато есть социальная революция.

---

В ходе проекта нам удалось очень много узнать о том, чем живет Россия, как она устроена, как она к этому пришла. Будучи архитекторами, урбанистами, дизайнерами, мы занимались экономической географией и применяли её для своих целей.
Моя тема была моногорода - города, сконцентрированные около одной функции: производства, отдыха. Оказалось, что это очень определяет наш индустриальный тип мышления, когда мы хотим, чтобы заводы существовали за счет государственной поддержки. Ты понимаешь, что проблема касается всех, но никто об этом не говорит, и исследований на такие темы очень мало. Наша администрация на какие-то советы реагирует довольно болезненно, потому что вокруг нет факторов, которые заставляли бы их работать шустрее.

Дальше я собираюсь издавать журнал, консультировать городские администрации, чем я и занимался раньше. Вообще невозможно работать в одиночку. Уникальность не в том, что ты один, а в том, что в твоей работе есть какие-то особенности. 

Те книги, которые мы выпустили в "Стрелке", говорят о том, как быстро мы живем. Раньше трудно было и сверстать такую книгу, и переработать за такое время столько информации. Биологической эволюции у нас, может, и нет, зато есть социальная революция - мы накапливаем знания, которые дальше переосмысляем, применяем к практическим ситуациям и учимся выявлять и считывать.

Я очень рад приезду в Москву и знакомству с выдающимися людьми, которые мне преподавали: трудно представить место, в котором я за такой же год смог бы добиться большего. О школе я узнал через небольшое объявление на сайте ArchiDaily, они писали о том, какая здесь будет научная программа. Меня очень вдохновляет подход Колхаса и его статьи, так что можно сказать, что я пришел сюда во многом и из-за него. Но главное в этой школе - это её студенты. Именно они выйдут отсюда и будут как-то существовать в окружающем мире. Атмосфера здесь была действительно невероятная. Наша главная цель в школе была не рассуждать, что что-то хорошо, а что-то плохо, а стараться найти новые подходы к каким-то современным ситуациям.

---

«Истончение» видно не только в России: периферия, кажется, никому не интересна

---

В любом случае я буду учиться дальше - я очень много узнал о России, и эти и другие практические навыки пригодятся мне, когда я поеду учиться, например, в Америку. В идеале мне хочется найти работу в Нью-Йорке и поступить в магистратуру.

Тема "Истончение" мне по-настоящему близка, потому что это довольно азиатская тема. В путешествии по Токио, Сеулу, Пекину можно часто поймать себя на мысли, что ты не понимаешь, в каком из азиатских городов ты оказался: они все совершенно одинаковые. Традиционные старые районы там часто уничтожены или полностью окружены и отгорожены и известны только местным. "Истончение" видно не только в России: периферия, кажется, полностью исчезла из медиа и никому не интересна - в Сеуле, например, живёт половина всей корейской молодёжи, и возвращаться обратно в свои города они не собираются.

До учебы в "Стрелке" я была бизнес-директором в консалтинговой компании IRP Group, отвечала за организацию мероприятий – в основном экономических форумов, конференций, роад-шоу и т. д. Но уже давно самым главным моим интересом было развитие городов. В середине прошлого года я пришла к тому, что пора что-то менять. Так что когда я узнала, что открывается "Стрелка", все сошлось в одной точке: и возможность на год оставить работу, и по-настоящему близкая мне тема, и то, что никуда не надо ехать – "Стрелка" находится здесь, в Москве. 

Тему "Общественное пространство" я выбрала из-за ее актуальности для любого российского города. Оказалось, что у нас словосочетание «общественное пространство» вообще мало кто понимает. А вот экономической ценностью общественных пространств я занялась по-настоящему случайно. Просто никто в группе не был готов смотреть на общественные пространства под этим углом. Я рискнула попробовать что-то совсем новое для себя.  Я не экономист по образованию, и мне было по-настоящему сложно погрузиться в экономические реалии. Один бюджет Москвы я читала и перечитывала раз десять, вытаскивая оттуда расходы на общественное пространство. А это больше 400 страниц непроницаемых и дублирующих друг друга таблиц. 

---

Один бюджет Москвы я читала и перечитывала раз десять.

---

Важно то, что в "Стрелке" учишься постоянно – и у преподавателей, и у студентов. И учишься каким-то тонким вещам – другой точке зрения, точности мышления. Постоянно задаешь себе вопрос: понятно ли я объясняю? Интересно ли это будет человеку с другим бэкграундом? 

Единственное, по чему я реально соскучилась за время обучения в "Стрелке" – это по командировкам. Раньше ведь не было недели, чтобы я куда-то не летала: Екатеринбург, Красноярск, Пенза, Якутстск, Сочи. Поэтому после учебы я возвращаюсь в любимую компанию IRP Group, но уже в новом качестве – благо, консалтинг дает возможность сразу применять полученные знания на практике.