Рабочее место: Наташа Климчук, сооснователь студии Bang! Bang!

Перед вами новая постоянная рубрика Look At Me «Рабочее место», в которой мы будем снимать рабочее место интересного героя, а он или она будут рассказывать нам о вещах, которые его окружают, о рабочем пространстве, привычках и любимых мелочах.  

Героиня первого выпуска «Рабочего места» Наташа Климчук, сооснователь иллюстраторского агентства Bang! Bang! и по совместительству фотограф.

НАТАША КЛИМЧУК
сооснователь иллюстраторского агенства BANG! BANG! и фотограф

Наташа родилась в городе Елец Липецкой области. Училась на философском факультете в Петербурге, а переехав в Москву, недолго работала моделью, а потом устроилась в Студию Лебедева. После четырех лет работы с иллюстраторами в Art. Lebedev вместе с Ольгой Морозовой открыла собственную фирму — иллюстраторское агентство Bang! Bang!: сейчас в нем больше шестидесяти иллюстраторов, российских и зарубежных. Помимо работы в агентстве Наташа уже несколько лет снимает фотопортреты на пленку.

Мы нашли офис в Потаповском переулке как временное пристанище, но временное стало постоянным — мы живем на Китай-городе уже четыре года. Глаз, конечно, привык, хочется сменить стены, взбодриться, выбросить что-нибудь ненужное. 

Моя квартира, кстати, не сильно отличается от этого офиса. Я живу на Соколе в старых апартаментах, похожих на библиотеку — с томами Ленина, скрипучей мебелью и лепниной на потолке.

Это картина Вани Соляева, сделанная на компьютере. Я очень долго и безуспешно охотилась за ней и в конце концов просто выпросила принт — сама напечатала его на холсте. Мне обязательно нужны тут картины, дырки в стене надо загораживать.

В черной плетеной коробке лежат мои камеры. У меня очень много фотоаппаратов, какие-то я принесла сюда из дома, некоторые собираюсь продать, чтобы купить что-то для любимого «Хассельблада». Я уже долго снимаю в цвете на средний формат, привыкла и возвращаться обратно к пленке 35 мм просто не хочу.

Друзья, так как многие из них иллюстраторы, постоянно присылают мне открытки из путешествий или с поздравлениями. Я в ответ веду себя очень плохо и эту традицию игнорирую. Вообще надо придумать какое-то стекло, под которое все эти карточки можно было бы поместить — обидно, что они не перед глазами: на многих написаны смешные тексты или классные картинки. Как-то друзья мне прислали задницу на открытке — я вначале удивилась и долго гадала, по какому поводу: оказалось, что они в то время были в Италии и отправили мне фрагмент знаменитого Давида Микеланджело.

Кофе пью литрами, ничего не могу с собой поделать — это сильнее меня.

Клетка началась с ворона. Его нам подарил Олег Пащенко. Ворон вообще ничего не весит, сделан из пенопласта и совершенно не кажется зловещим или брутальным. А под него скоро нашлась и клетка.

Фотографию с пляжем и побережьем нам подарили наши заказчики, чтобы вдохновить нас на путешествия. Я сама не очень много езжу куда-то. Из экзотики самым сильным впечатлением была Куба. И еще я три раза была в Лондоне, но в Италии мне понравилось куда больше. 

В Риме, Венеции и Флоренции я не вылезала из музеев. Когда ты стоишь напротив античной колонны и видишь своими глазами всю эту красоту, то кажется, что это придумали какие-то боги, которые потом покинули Землю, а потом ненадолго снова вернулись к нам в эпоху Возрождения.

Эта стена со всеми работами наших иллюстраторов, кроме разве что фотографии Джима Моррисона (я очень долго была его фанаткой) и пары открыток. Помещение у нас большое и очень много белых стен — совсем не хотелось вешать иллюстрации по чуть-чуть в каждой комнате, и мы собрали их в одном месте. 

Мы работаем с разными иллюстраторами, но предпочтения у меня есть, и довольно четкие и неизменные. Я люблю всякий мрачняк, фанатею от картинок Уно Моралеза и сарказма Миши Вырцева, а девочкины сюжеты мне, например, вообще не нравятся. Как и раньше, я люблю всякий апокалипсис, всю жизнь ношу черное и, чтобы взбодриться во время работы, слушаю панк-рок.

Несмотря на то, что с иллюстрацией я имею дело постоянно, меня до сих пор что-то поражает и берет за душу: мрачные или пробуждающие вещи, которые открывают какие-то двери на другую сторону. Картинки Красновой-Шабаевой, Вырцева или Орлова — это всегда какой-то взрыв и новое впечатление.

Это картина Миши Вырцева, которая появилась еще до того, как мы начали работать вместе. И мне она нравится не только пистолетом и надписью «bang», которые совпали совершенно случайно, но и просто всем своим настроением и цветом.

К журналам я вообще не привязана, иногда мы привозим что-то из поездок, чтобы быть в курсе, но уже давно ничего не храним подолгу. Журнальная лихорадка как-то прошла. Раньше, конечно, я следила за Dazed & Confused или W — сейчас собирать уже ничего не хочется.

Название Bang! Bang! мы с Олей Морозовой придумали очень быстро — в первые дни, как задумали открыть собственное агентство. С тех пор все нам постоянно дарят пистолеты: шьют, вырезают и рисуют. Вообще я с детства люблю оружие, так что, может быть, название Bang! Bang! появилось не случайно. Только нравятся мне в основном не пистолеты, а всякие железки — доспехи, копья и ножи.

Мы с Олей Морозовой подружились на почве кино одиннадцать лет назад, вместе ходили в Музей кино на показы, сидели на ступеньках и смотрели все подряд. Книга «Horror Cinema» — это дань нашей любви к трэшаку, тайваньским глупым фильмам с кровью, упырям, дешевым триллерам и фильмам категории B: вся эта эстетика — мое. 

Мне нравится пара фильмов у Миике, вещи наподобие Тарантино, какие-то асассин-фильмы типа японского экшена о мести Lady Snowblood, люблю попсового Кар-Вая. По моим наблюдениям, я вообще по отношению к фильмам очень человечный человек: недавно смотрела свои рейтинги на Mubi, оказалось, я всем ставлю обычно пятерки — и Бергману, и какому-нибудь легкомысленному и пустому ромкому, если он мне понравится.

Для меня все книги — о том, как делать красиво и приятно на ощупь. Этому можно научиться как у Брейгеля, так и в 3D-книжке и в любом хорошем малотиражном издании.

Я очень долго искала старую мебель для студии и в первую очередь пошла по антикварным магазинам. Старины у нас в России мало, так что цены на антиквариат запредельные: какой-то более или менее симпатичный стул может стоить 900 тысяч рублей. И внезапно я наткнулась на белорусскую студию, где можно было выбрать каркасы и обивку ткани, — гарнитур делали три-четыре месяца, зато получилось то, что я как раз хотела. В итоге заказали по гарнитуру в обе комнаты.

Если я не сплю, то я работаю или на связи, и дело даже не в твиттере и фейсбуке. Просто моя работа — это бесконечная переписка. Конечно, я, как и многие, мечтаю, чтобы у меня отобрали телефон и макбук и отвезли в горы, но на самом деле я в таком случае запаникую и растеряюсь. А еще же есть эти айфоны, которые совершенно все портят — в общем, никакого покоя. 

Я жуткая лентяйка, но из-за того, что постоянно ленюсь, работаю в итоге быстрее и качественнее, чем если бы каждый день делала по чуть-чуть по какому-то плану. Это у меня с детства: я всегда очень много читала и в школе вместо того, чтобы делать уроки, зачитывалась книжками, а потом за да часа писала задания сразу по всем предметам. 

Год назад мы неудачно попытались создать магазин, и какие-то следы этого — футболки, подвески, украшения — у нас в офисе присутствуют до сих пор. С магазином ничего не вышло: объемы были небольшие, а вещи — авторские. Выход — работать как гигантский концерн и делать такие единичные штуки на потоке или закрываться. Идея концерна противоречит самой сути этих вещей, а производить малыми силами — дорого и убыточно. Пришлось эту затею с магазином бросить.

Это палки с недавних съемок клипа группы Moremoney — там по сюжету главная героиня вьет гнездо и постепенно превращается в птицу. Клип я делала второй раз в жизни — как режиссер, монтажер и оператор: три в одном — типичная история для малого бюджета.  

Оказывается, эта крошечная миниатюра — портрет Шиллера. Каюсь, я очень люблю стихи, правда, не Шиллера. Читаю Бродского и Летова, это такие два полюса для меня. И еще я помню очень много стихов со школьной программы наизусть: с тех пор, правда, ничего не учила. «Печально я гляжу на наше поколенье» и все такое.

К нам постоянно приходят с мелкими подарками, которые мы держим в высокой прозрачной вазе: почему-то там есть сшитый гроб, скакалка, осьминоги (видимо, от моего временного увлечения Лавкрафтом), лошади и пистолеты. Во все это играют дети, если появляются в нашем офисе.

Череп неведомого зверя — это подарок Олега Пащенко мне на день рождения, я была безумно рада его получить. Несмотря на очевидные доказательства того, что это просто очень тяжелый пластик, мне нравится представлять, что череп настоящий.

Фото —  Маша Демьянова