Прямая речь: Венецианская Биеннале глазами очевидцев

В Венеции продолжается 54-ая международная биеннале современного искусства — MAG уже рассказывал о том, что это за фестиваль, а наш специальный корреспондент отправился на огромную выставку, чтобы рассказать и снять арт-объекты из разных уголков мира, которые в этом году оказались в центре внимания.

В этом материале MAG рассказывает о победителях биеннале, которых выбрали куратор и жюри, и публикует личные впечатления российских художников и кураторов, уже посетивших биеннале Венеции. Все представленные работы можно будет увидеть вживую в Венеции вплоть до 27 ноября, а ровно через месяц в рамках биеннале начнется другое знаковое событие — Венецианский кинофестиваль.

Золотой лев: Кристиан Марклей

Кристиан Марклей (Christian Marclay) известен прежде всего своими экспериментами со звуком и звуковыми носителями. На протяжении последних 30 лет он активно использует технику коллажа, порой самым наглым и уж точно не прямолинейным образом — сводит максимально искаженные треки, склеивает части разных пластинок (и их обложек) и использует их в качестве строительного материала для своих инсталляций, удлиняет аккордеон до 7 метров и отливает гитару из резины. Но на биеннале был показан его последний проект «The Clock», представляющий собой 24-часовой коллаж из киноотрывков, содержащих изображение часов. Каждую минуту на экране появляются циферблат — наручные, настенные, цифровые, с маятником или секундомеры, все эти часы синхронизированы с местным временем и показывают ровно ту минуту, в которой на самом деле находится зритель. В итоге среди мелькания тысяч киногероев, сюжетов и мизансцен теряется само чувство времени, оно становится не характеристикой момента, а главным героем.

The Clock, video, 2011 The Clock, video, 2011

Серебряный лев: Харун Мирза

Серебряного льва биеннале, которого обычно вручают многообщеющим молодым художникам, в этот раз получил британец Харун Мирза. Чаще всего его инсталляции — это манипуляции со звуком, светом, видео, материалами и объектами в пространстве. В каком-то смысле это физические эксперименты, построенные на элементарных законах акустики, оптики и электричества, но в школьных кабинетах физики такого не увидишь. Основная работа Мирзы на биеннале представляют собой небольшую комнату, полностью изолированную от внешних шумов и света, а также поглощающую любое эхо. Под потолком комнаты висит кольцо из светодиодов, подключенное к усилителю. Пропорционально нагнетаемые гудящий звук и слабый, мигающий свет, одновременно замирают и оставляют наблюдателя в полной тишине и темноте.

Особое упоминание: Клара Лиден

Жюри биеннале этого года отдельно выделяет работу Клары Лиден — молодой шведки, партизанскими методами критикующей и разрушающей среду мегаполисов. Большинство её работ, будь то видео, перфоманс или инсталляция, коррелируют с непосредственным местом, где они показаны, и через них художница пытается найти необычные формы взаимодействия с  урбанистическим пространством. Многие из её работ находятся где-то на грани вандализма или хулиганства — так и для биеннале в Венеции Лиден украла 10 мусорных ящиков из разных городов и поместила их в закуток, напоминающий неблагополучные улицы Нью-Йорка, Берлина или Шанхая.

Кроме того, золотым львом была отмечена экспозиция Кристофа Шлингензифа в павильоне Германии, о которой Look At Me уже рассказывал. Особого упоминания удостился павильон Латвии, представлявший проект Дариуса Миксуса "За белым занавесом", а Франц Уэст и Элен Стюртевант были награждены почетными львами за общий вклад в искусство

Мнения профессионалов, посетивших биеннале в Венеции

Биче Куригер объявила темой Биеннале каламбур «ILLUMInations». Ну и казалось бы, тащи Элиассона, Тарелла, всех любителей лампочек и ярких эффектов. Ну то есть понятно, что еще куча подтекстов: нация, просвещения, озарение. Но думалось, что свето-теневых аттракционов и развлекательных искусств будет валом. Но их практически не было. Один танк перед американским павильоном и по мелочи внутри. Но в целом, совсем немного. В Джардини вообще в большинстве национальных павильонов было не светло и весело, а реально страшно.

---

Двухэтажный лабиринт набит телевизорами, куклами Барби, тренажерами, мобильными телефонами и морем ушных палочек.

---

Например, в павильоне Франции Кристиан Болтански забабахал строительные леса, по которым как кинопленка бежит лента из гигантских черно-белых снимков не то только родившихся, не то уже умерших младенцев, и, помня о жестких тематических пристрастиях художника, мурашки бегут от макушки до пят без остановки. Отпускает только, когда понимаешь, что есть еще электронные табло, которые ежесекундно показывают количество родившихся и умерших в этот самый миг людей. Первые побеждают, так что восторг от наглядного чуда рождения должен побеждать тревогу от близости смерти. Но так не работает.

Кристиан Болтански, павильон Франции Кристиан Болтански, павильон Франции Кристиан Болтански, павильон Франции

В павильоне Швейцарии отличный «Кристалл сопротивления» Томаса Хиршхорна, на удивление совсем не страшный скорее абсурдно-критичный. Пространство устроено как душная инсталляция в виде двухэтажного лабиринта, туго набитого идиотски склеенными между собой скотчем объектами:  телевизоры, куклы Барби, тренажеры, мобильные телефоны и море ушных палочек. В секунду считывается мессадж, что всегда очень приятно: критика общества потребления, плодит все новые и новые бестолковые предметы и объекты. Ура!

Томас Хиршхорн, павильон Австрии Томас Хиршхорн, павильон Австрии Томас Хиршхорн, павильон Австрии Томас Хиршхорн, павильон Австрии

Странное ощущение от павильона Англии. По началу опять страшно от всех этих запутанных трущобных комнаток и сараев Майка Нельсона. Но на третьем повороте кажется, что не так уж и крута эта тотальная инсталляция, и получше видели. Какой-то сильно расширенный «Туалет» Кабакова, где еще и предметы скудно заполняющие комнаты, не сатира на нищету и возможность триумфального освобождения, как в случае русской инсталляции, а скорее безрадостная констатация фактов, в которую тебя буквально насильно загоняет художник. Только на психику эта духота, нищета и тесность давит ого-го как.

Майк Нельсон, павильон Великобритиании Майк Нельсон, павильон Великобритиании Майк Нельсон, павильон Великобритиании Майк Нельсон, павильон Великобритиании Майк Нельсон, павильон Великобритиании Майк Нельсон, павильон Великобритиании Майк Нельсон, павильон Великобритиании

Апофеоз тотального ужаса — получивший льва павильон Германии. Вообще в любой церкви, когда в ней темно, много народу, иконостасов с локальной подсветкой и прочей мистической атрибутики, у меня всегда ощущение, что я на похоронах. И тут то же самое. Что вообще логично: проект сделан в память умершего год назад художника объединения FLUXUS и театрального режиссера Кристофа Шлингензифа. Пространство превращено в храм, где вместо икон художественная графика и экраны с видеозаписью акций и спектаклей. Посетители же восседают на скамейках, как прихожане. Вокруг артефакты: болезненные куклы в молельных и настоящие раковые рентгенограммы. Такой торжественный погребальный театр, где очень интересно, но стыдно за собственное любопытство и страшно ненароком увидеть что-нибудь смертельное.

Кристоф Шлингензиф, павильон Германии Кристоф Шлингензиф, павильон Германии Кристоф Шлингензиф, павильон Германии

Хотя в изначальных планах организаторов были и такие захватывающие вещи, как круиз по каналам с просмотром фейерверков, выписывавших в небе строки любовных стихотворений, в этом году на Венецианской Биеннале никаких взрывов не прогремело —был разве что маленький пшик. Главный куратор Биче Куригер собрала впечатляющую группу умных и достойных художников, таких людей как Керстин Братш из Das Institut, Андро Векуа, Рашид Джонсон и москвичку Аню Титову. Но обратил ли кто внимание на все эти впечатляющие работы? Большинство посетителей проходили сквозь павильоны Джардини с улыбкой, мол «Да, мы наконец получили то искусство, о котором так долго твердили, но чего же нам хотеть теперь?»

Керстин Братш, Das Institut Керстин Братш, Das Institut Керстин Братш, Das Institut Андро Векуа Андро Векуа Андро Векуа Рашид Джонсон Рашид Джонсон Аня Титова Аня Титова

Одной из причин недовольства стал широко освещенный проект «Commercial Break» авторства Даши Жуковой, Алекса Деллала, под кураторством Невилла Вейкфилда — в рамках  которого планировалась трансляция работ более чем ста двадцати авторов на огромном экране, путешествовавшем по каналам. Но из-за каких-то административных препятствий, возникших в последний момент, огромный экран был заменен приложением для iPad. Спрашивается, ради чего терпеть печально известное качество венецианских гостиниц и еще более удручающего качество местной пиццы, когда можно было с тем же успехом все посмотреть дома на Youtube?

Хотя стоит отметить, что вне Джардини было несколько павильонов, выгодно отличавшихся от основной массы. В первую очередь речь идет конечно же о проекте норвежца Бьерна Мелгаарда, пригласившего своих собственных студентов поучаствовать в строительстве сквота у моста Академии. Шотландка Карла Блэк изобразила причудливый пейзаж при помощи пудры и помады (пускай и остается лишь гадать, как ее творение пережило испепеляющую жару...) А любимая загадочная фигура Литвы Дариус Миксус сделал бесспорно концептуальный ход своим проектом «За белым занавесом» — выставкой, приглашавшей посетителей внутрь художественного хранилища, где те смогли ознакомиться с последними «шедеврами».

Карла Блэк Карла Блэк Карла Блэк Дариус Миксус Дариус Миксус Дариус Миксус Дариус Миксус

За три с половиной дня, которые мне удалось побывать в Венеции, я смогла увидеть не так уж и много, и это естественно. Все охватить не возможно, да и не нужно! Даже основную программу я обошла не всю: Сады — частично, Арсенале — почти целиком. Признаюсь - ничего не задело до глубины души.

Зато, как и в прошлый раз, с придыханием могу говорить об экспозициях Франсуа Пино. В этом сезоне Пунта делла Догана была для меня лучшим решеным пространством, которое я видела в Венеции. Это неудивительно. 

Пунта делла Догана, фонд Франсуа Пино Пунта делла Догана, фонд Франсуа Пино Пунта делла Догана, фонд Франсуа Пино Пунта делла Догана, фонд Франсуа Пино Пунта делла Догана, фонд Франсуа Пино Пунта делла Догана, фонд Франсуа Пино Пунта делла Догана, фонд Франсуа Пино Палаццио Грасси, фонд Франсуа Пино

Повторение своего произведения «Ascension» 2005 года (в Рио де Женейро) представил и один из моих любимых художников Аниш Капур. Два года назад собор Сан-Джорджо Маджоре был «отдан» другому гению, правда, кинохудожному — Питеру Гринуэю. На этот раз я посетила собор, чтобы посмотреть на инсталляцию Капура..

Аниш Капур, "Ascension" Аниш Капур, "Ascension"  

Думаю, мне стоит вернуться в Венецию до ноября, где я смогу посетить то, что не успела за те короткие, но впечатляющие три дня. Венеция — это красивейшее, уникальное историческое пространство, в котором так сложно и так восхитительно удается некоторым художникам представлять свое искусство! Эта идея интеграции изначально мне кажется уже гениальным произведением искусства — этаким перфомансом! Поэтому я, только вернувшись, жду следующего Биеннале, которое, к сожалению (а может быть и к счастью) пройдет только лишь через два года.

Так как материалов по Джардини и Арсеналу достаточно, я лучше расскажу про интернет–павильон на соседнем острове Сан Серволо. Основатель павильона Милтас Манетас (также один из создателей движения цифрового искусства Neen) проводит его уже второй раз в рамках биеннале.

Куратором павильона в этом году стал веб–художник Рафаэль Розендаль, участник Neen, упоминавшийся не раз на Look At Me. Так, основной выставкой павильона стала — BYOB (Bring Your Own Beamer). Идея этого проекта меня привлекла в своей заграничной расслабленности: несколько десятков человек с проекторами собираются вместе, чтобы в темном пространстве устроить спонтанную выставку–вечеринку.

---

По ощущениям ближе всего интернет–трип: тамблеры и вимео сливаются в единое пространство, схожее со сценами из sci-fi и киберпанк-фильмов.

---

Самой важной чертой такого подхода становится соединение и подвижность проекций. В отличии от галерейных, жестко закрепленных экспозиций, здесь художники могут комбинировать свои работы с чужими, переходить от плоскостных вещей на спонтанный мэппинг и снова возвращаться на свое место. 

Тема смешения и вторжения на чужое пространство мне представлялось наиболее интересной. Для этого я привез набор из 17 видео–скульптур, которые от движения проекции становились самостоятельными сказочными организмами. На их основе была сделана серия видео–масок, специально для проецирования на лица людей.

Примерно так выглядел двор с моей стороны:

Съемку масок из–за дождя пришлось перенести на следующий день на пляж Лидо:

По ощущениям ближе всего интернет–трип: тамблеры и вимео сливаются в единое пространство, схожее со сценами из сай-фай и киберпанк фильмов, где комментарии и лайки можно прописать автору прямо на месте.

Другие материалы о Венецианской биеннале:

• «Что такое 54-я Венецианская биеннале?» Краткий обзор конкурсантов этого года с комментарием арт-критика Константина Агуновича
• «Венецианская биеннале: Занимательная география». Подробный фотоотчет корреспондента MAG, съездившего на биеннале, о павильонах разных стран мира