Интервью с Роменом Гаврасом

Ребята из Idle Conversation попросили у нас отпуск на две недели и в качестве откупа отдали нам для своей колонки материалы из пилотного номера русского «Dazed&Confused», который они сделали. Идея с журналом из-за разразившегося финансового кризиса так продолжения и не получила, поэтому видеть пилотный выпуск счастье имели очень немногие. 

Внимание! Мы присутствуем при историческим моменте: пацанские конфликты, дерзкие почти бандитские уличные образы – весь этот бедняцкий мужской «лайфстайл» теряет свой первоначальный смысл. Смысл, если мы ничего не путаем, был такой: лихость, педалируемая холодность, граничащая с грубостью, – это самозащита путем слияния с агрессивной окружающей средой. Кому все это нужно, если с каждым годом классовая ненависть упраздняется как явление? Процесс девальвации первоначального смысла привел к тому, что внешние атрибуты этого стиля: короткие кожанные куртки, остановка прикурить как боевая стойка, аккуратные стрижки машинкой, белая беговая обувь - из составных чистого стиля становятся составными стилизации. Одеться «под пацана» – теперь тупая шутка, которая кажется подросткам забавной. Именно об этом грустит 28-летний Ромен Гаврас, один из самых ярких клипмейкеров нового времени, который благодаря своему видео для группы Justice на трэк «Stress» заставил продвинутую молодежь задаться вопросом: кто же, собственно, круче – Justice или режиссер, который снял клип для Justice? Российский Dazed выбрался в Париж ради Гавраса: он нам близок и интересен, хотя бы потому, что он – один из самых искренних игроков на поле современной поп-культуры. И еще специальная радость для русского Dazed: он всерьез увлекается восточноевропейской «подзаборной» эстетикой – она настолько близка ему, что он сам постепенно превращается в паренька из Кракова, Могилева или Ростова: штаны подпоясывает ремешком с бляхой российского ВМФ и сплевывает при неприятных мыслях. Выросший на предместных улицах, Гаврас знает, почем под Парижем фунт лиха: на завтрак ему сыпали чипсы, а его любимой кинокартинкой была «Ненависть» 1995 года – шокирующая, много где запрещенная лента с Венсаном Касселем. Именно Гавраса французские и британские критики называют самым интересным видео-режиссером последних лет, «умеющим поставить картинку похлеще Кассовитца» (Матье Кассовитц – режиссер «Ненависти»).

Гаврас – певец исчезающей на глазах культуры, общества недоверчивых, но искренних молодых мужчин, интересующихся драками и женщинами, тех, кого все еще полно в Восточной Европе, но скоро и тут не останется. Гаврас уже ностальгирует по ним. И делает это самым убедительным образом: достаточно взглянуть на его видео для электронщиков Simian Mobile Disco, рокеров Last Shadow Puppets или тех же Justice, чтобы понять: остальным режиссерам, заигрывающим с брутальной темой, с появлением Гавраса настала крышка.

О чем был ваш первый фильм?

Это был фильм о новом опыте двух 14-летних людей. История о выдуманном нами наркотике, о том, какие ощущения он вызывает. Кроме приходов, там был секс с животными и всякая содомия, самые жесткие визуализированные вспышки сознания. Я и мой друг исполняли все роли сами, потому что больше никто не согласился.

А сейчас как актеров находишь?

Я с актерами вообще не работаю, все мои герои – непрофессионалы. Они несовершенны, а поэтому более естественны.

Кто из коллег по цеху оказывал на тебя влияние в то время?

Кассовитц. Он мне как старший брат. Мы жили по соседству, иногда показывали друг другу наши работы, а он даже снимался у меня пару раз. Еще люблю Бертрана Блие, французское кино 70-х, начала 80-х – то была эпоха свободного кино с актуальными темами, во многом оно повлияло на американское. Сейчас же французское кино слишком скучное, режиссеры снимают истории, на которые всем просто плевать или, что еще хуже, выпускают плохие копии голливудских блокбастеров.

Ты кого-то конкретно имеешь в виду?

Например, Бессон. Делает полное дерьмо, а люди ходят на это смотреть. Я расстраиваюсь по этому поводу, хотя понимаю, в чем дело. Менталитет изменился, молодые люди не слишком любознательны сейчас. Новой волны французского кино пока нет, поэтому если публике предлагают есть дерьмо, она с готовностью его ест. Я иногда даже снимаю видео бесплатно, только так я могу купить себе свободу самовыражения. Конечно, если ко мне придет большой продюсер с мешком денег и скажет, делай, что хочешь, я буду только рад. Но вряд ли это случится. 

А если бы случилось?

Во всех музыкальных видео, которые я сделал есть одна большая идея – показать основные европейские культурные «иконы». Русские молодые мужики с черными куртками, наглостью и дерзостью...

Стоп, можно про русских поподробнее

Мне нравится ваш пацанский образ. Смешной сегодня, но раньше говорят, все было совсем жестко.

Кто еще кроме русских парней, европейская культурная «икона»?

Цыгане в Румынии, парни на юге Франции – все эти реальные жители Европы. Но не надо воспринимать мои слова об «иконах» так буквально. Я уважаю барокко, музеи, симфонические работы, наследие. Но мы сейчас вроде не об этом говорим? Цыгане, восточноевропейцы, бедные западные европейцы – это оригинальная западная среда. Еврогетто, злые улицы.  Они все еще живы: у них есть кровь, мясо и душа, в отличие от многих чистеньких, аккуратных пространств. Там до сих пор живет правило «хочешь жить - умей вертеться». Моя идея – показывать эту европейскую гордость в формате музыкального видео.

Другие традиционные сообщества скучны, да?

Ну, я ,конечно, мог бы снимать про героев из буржуазной среды или сделать занимательный фильм о человеке, который коллекционирует марки. Но кому это надо еще и от меня? Такого и так навалом. Плюс люди с окраин имеют куда более сильные образы, более фактурные, лучше и тоньше выточенные. Во франции эти ребята одним своим видом бросают вызов окружающим, от них исходит неприкрытая опасность. Они живут по четкому своду правил, надиктованных жизнью, а не этикетом моралью или политкорректностью. И это опасно – и для тех, кто с ними столкнется, и для них самих.

По твоим видео кажется, что ты очарован насилием...

Именно очарован. Мы живем не в 60-е или 70-е, когда люди были очарованы идеей мира и свободы. Все это оказалось утопией. И мне не нравится, когда новые «тренди» копируют то время в одежде, музыке, в чем-то еще. Все, что сейчас выглядит модно, сдуто у кого-то. Я вам скажу прямо: я все это ненавижу. Меня не интересует игра в моду. Меня занимают и волнуют реальные вещи, которые сейчас хотят объявить пережитком прошлого. Какие пережитки? Двести машин сгорело под Парижем, вот вам пережитки!

Но многие говорят, что твои работы – всего лишь нелепая стилизация и кроме иронии в них нечего искать...

Я ничего не стилизую. Все мои герои реальны: на экране и в жизни они выглядят совершенно одинаково. Все, кого я снимал, были в своих вещах, я просто просил принести с собой на съемку три комплекта одежды из их гардероба.

Видео Justice – Stress вызвало бурю негодования и даже было запрещено в некоторых странах. Как сами артисты отреагировали на клип?

Изначально мы, я и музыканты, хотели видео с панками, но панк сегодня – это полудохлая клоунада без идей. А я думал о видео провокационном и скандальном. Я не политик и не обязан волноваться, осудят его или не осудят. Не моя работа. Кто сказал, что я должен внушать кому-то глупые надежды? Этот клип – отражение интересной мне реальности.

Какое предложение последовало после выхода Stress?

От рок-группы Last Shadow Puppets, я с ними тоже дружу. Алекс Тернер показал мне видео, которое им снял Роман Коппола, и это было полное дерьмо, а я как раз закончил работу над Stress и показал ему. У него просто припадок случился: «Давай, сними нам, мы тоже хотим!» Ну пришлось... Вообще, практически все мои работы сделаны по дружбе. Кроме рекламных роликов и т.п. Сейчас, конечно, поступает много новых предложений, но это очень утомительно – общаться со всеми этими придурками с лейблов, это реальная потеря времени...

Мадонне бы снял клип?

Для Мадонны я бы поснимал. Но, думаю, артисты такого уровня никогда не доверят мне снять клип по собственной идее. Такие обычно приходят со своими сценариями.

Как вообще строится твоя работа с артистами?

Все артисты, с которыми я работал, доверяли мне делать то, что я хочу, и видели только конечный, смонтированный вариант. Не надо лезть в мою работу.

Ты не думаешь, что в будущем из-за образа жизни, который ты сейчас ведешь, тебе придется пойти на компромисс с собой, забыть про свободу и просто зарабатывать деньги? Сколько ведь таких историй!

Думаю, нет. Я сразу разделил свое творчество на две части. Первая – это работы коммерческие, и моего эго там нет. Я со всеми соглашаюсь и на всех встречах говорю «Да, мэм». Вторая – работы, в которых я хочу высказаться, их я делаю сам по себе.

Все твои клипы про сильных духом людей. Не пытаешься ли ты таким образом компенсировать собственную слабость?

Вряд ли. У меня есть слабости, но они другого рода. Я ленивый. Все ленивы, но я особенно. Люблю есть Макчикен и люблю ЛСД. Знаю, что этот наркотик не в моде, но зато он помогает попасть в Таиланд или в Австралию без путешествия туда.

Твой соотечественник Дидро сказал: «Надежда – это оптимизм». Не кажется ли тебе, что в твоих работах маловато оптимизма?

Я бы хотел увидеть надежду, но ее нет. Единственные люди, которые сопротивляются тому, что происходит в мире, – это мусульманские террористы. Конечно, их идеи мне чужды, но все же... До этого были коммунисты – идея красивая, но не сработала. И что дальше? Остается последняя альтернатива – религия как спасение, но опять же это не для меня. Поэтому для меня надежды нет. Это не значит, что я в депрессии. Нет. Это просто объективная реальность. Без преувеличения. Все просто именно так и есть.

Клипы Ромена Гавраса можно посмотреть на его странице MySpace.