Прямая речь: Анна Баттиста, журналист и лектор

Высоколобой модной журналистике Анны находится место во всевозможных изданиях по всему миру, в частности, Анна — постоянный редактор португальского журнала Zoot и автор Dazed Digital (правда, там она воздерживается от свойственных ей резких суждений). Кроме того, Анна читает лекции о кино, курирует выставки и артхаус-фестивали и продюсирует документальные фильмы. А еще она носит аксессуары и шляпки собственного изготовления и обожает Эльзу Скьяпарелли.

Чем ты занималась раньше? 

Начала я с иностранных языков, но мой курс был с сильным уклоном в искусство и кино. Мои дедушка и бабушка со стороны отца родом из маленькой деревни Капракотта, которую называют «деревней портных» — это родина портновского искусства, там появились первые портные, которые затем отправились в Рим. В общем, всё это — дизайн костюма, кино — объединилось с моими собственными интересами. И когда я пошла в журналистику, я в первую очередь фокусировалась на музыке, искусстве, а уже после стала заниматься костюмами, модой, портновским искусством, которое, скажем так, уже было в моём ДНК.

Ты работаешь как журналист, куратор, лектор...

Да, я читаю лекции в рамках разных событий, связанных с модой. Кроме того, я независимый преподаватель, часто бываю с лекциями в вузах, обычно рассказываю о моде и кино или о моде и искусстве. Недавно курировала выставку в Великобритании. Как только у меня появляется возможность понаблюдать за художником, фотографом, дизайнером, я ею пользуюсь — пытаюсь найти точки соприкосновения между тем, что делают они, и тем, что делаю я.

---

Мой блог появился в большой степени как реакция на вялые, однообразные блоги, которых сейчас полно в интернете.

---

Словом «куратор» в последнее время сильно злоупотребляют. Каждый сейчас называет себя куратором, но для этого надо как минимум понимать, что вы курируете. Я хотела бы ассоциироваться с куратором, который распространяет знания, нежели с модным куратором, который делает выставку модного искусства, в котором не слишком разбирается. 

Raf Simons SS 2012 Фотографии солнца из секции космических открытий (Лондонский Музей науки)

Расскажи про свой блог. Почему он так называется? 

Название Irenebrination взялось вот откуда. Была такая Ирене Брин — это псевдоним итальянской журналистки 50-х годов. Она была одним из первых итальянских журналистов, которые стали писать для зарубежных изданий, например для Harper’s Bazaar. Она очень критично относилась к моде, сама была женщиной c большим чувством стиля, увлекалась искусством, вместе с мужем владела арт-галереей в Риме. И ещё она была переводчиком. У Брин была очень откровенная, саркастическая манера говорить о вещах. Как видишь, масса точек соприкосновения со мной. И я решила поиграть с её именем. К тому же Irenebrination звучит очень похоже на inebriated — когда ты опьянён, воодушевлён чем-то: красотой, красивыми вещами, искусством, модой — но в хорошем смысле. 

Чем твой блог отличается от других?

Мой блог появился в большой степени как реакция на вялые, однообразные блоги, которых сейчас полно в интернете. Я даже не считаю его блогом, это, скорее, дневник, а также способ показать редакторам, издателям то, что я пишу. То, что ты сдаешь в журналы, часто не подходит им: то слишком противоречиво, то слишком длинно — сейчас ведь все хотят что-то короткое, прямое и, в общем, тупое. 

---

Меня раздражает не Прада, а люди, которые отказываются видеть дальше собственного носа.

---

Кроме всего прочего, я пишу о политике, экономике, власти и об их связи с модой. Пытаюсь заглянуть в подлинное вдохновение, в то, что стоит за коллекциями. Мне часто пишут студенты, которые проводят исследования, и я подсказываю, где найти то, что им нужно. Мне кажется, это очень важно — поддерживать исследования, я ведь сама ими занимаюсь. Также это, возможно, способ встряхнуть людей, навести их на какие-то мысли, помочь узнать что-то новое, о чём больше нигде не прочитать. Например, один из самых посещаемых моих постов — материал о неаполитанской портновской школе, о которой, как оказалось, никто не мог найти информацию. Этот пост даже послужил источником для документального фильма. 

Сейчас блогеры любят заявлять о себе, выкладывать свои фотографии, а ты этого не делаешь.

Мне приятнее осознавать себя важным действующим лицом, остающимся за кулисами, чем выступать на сцене. Мой блог — не про меня, он про писательство, про интересных людей, про странные связи, про истинные источники вдохновения. Там нет картинок с моим участием, он вообще про другое. 

Кадр из Vogue UK, сентябрь 1966 Меховое пальто Prada FW 2011

Кажется, что тебя особенно раздражает Прада. Ты не первый раз о ней пишешь в обличительном тоне. 

Меня раздражает не Прада, а люди, которые отказываются видеть дальше собственного носа. Если бы они постарались, то разглядели бы, что то, что они считают авангардом моды, уже однажды было сделано и просто перепродаётся в новой упаковке, более роскошной, более привлекательной, сдобренной влиянием искусства и всем таким. Меня раздражают те, кто копирует что-то с полной уверенностью, что этого никто не заметит. Это очень претенциозно. К счастью, мы живем в таком мире, где то, что ты скопировал сегодня, обнаружится завтра. Не то чтобы мне так везло или я особенно талантливая, раз замечаю эти связи и случаи, когда Прада что-то копирует. Многие дизайнеры и Дома вдохновляются и копируют, та же «Смерть в Венеции» — одна из самых копируемых вещей в моде наряду с работами Эльзы Скьяпарелли. Если сделать чарт дизайнеров и коллекций, которые были скопированы с чего-то, то Лукино Висконти с Эльзой Скьяпарелли были бы в первой пятёрке. Постом про Праду я пыталась показать, что даже большой модный дом, огромная компания с гигантскими ресурсами может иногда страдать от нехватки идей. И они берут за основу кино, искусство, фотографии из Vogue 60-х годов. 

Просто сейчас довольно редко сталкиваешься с прямой критикой крупных модных домов.

Да, сейчас критика в основном состоит из слова marvellous. Между тем критиковать — это наша работа, чтобы и большие дома, и молодые дизайнеры знали, что они должны выдавать самое лучшее. Вряд ли я могу повлиять на продажи Prada. На них может повлиять только клиент. И клиент должен иметь возможность прочитать как позитивные, так и негативные отзывы о марке. Честность, искренность, прямота — это главные принципы журналистики. А сейчас ко мне приходят редакторы и говорят, чтобы я не писала плохо о тех-то и тех-то, потому что тогда они никогда не позовут меня на свои показы. Ну и что? Если вы не пригласите меня на показ, потеряю от этого не я, а вы. Когда Сюзи Менкес плохо написала об одном итальянском дизайнере и он больше не приглашал её на свои показы, это было глупо, это демонстрировало только его незрелость. Между тем критика — это очень хорошо, потому что это способ расти. Если все только и делают, что похлопывают тебя по плечу и говорят: «Ты крутой! Всё отлично!» — это повод начать беспокоиться, задуматься, действительно ли ты такой крутой и отличный. 

Walter Van Beirendonck SS 2012 и работы Джакомо Балла Walter Van Beirendonck SS 2012 и работы Джакомо Балла Walter Van Beirendonck SS 2012 и работы Джакомо Балла

Ну вот те же Сюзи Менкес, Кэти Хорин, Хилари Александр — кажется, они-то пишут честно.

Они очень хорошо научились пользоваться языком. Когда я пишу у себя в блоге, я прямо говорю, если что-то с чего-то скопировано. Но, может быть, мне надо говорить не «скопировано», а «вдохновлено»? Эти журналисты высказываются в очень изысканной, уважительной манере, и даже когда их высказывание негативно, они не напишут: «Ой, да это просто куча дерьма!» Они напишут: «Возможно, дизайнеру стоило точнее исследовать тему». Всё это — компромисс. Никакой редактор не допустит негативного высказывания у себя в издании. Многие журналисты, которых я безмерно уважаю, учатся говорить так, чтобы никто не обиделся. И мне кажется, зачастую у них есть своё мнение, просто они его не пускают в печать. 

---

Если вы не пригласите меня на показ,
потеряю от этого не я, а вы.

---

То есть вина журналистов в том, что они не до конца честны с читателями? 

Это не вина журналистов. В этом виновата система. Она вынуждает тебя недоговаривать. Например, ты пишешь что-то достаточно серьёзное. К тебе приходит редактор и говорит: «Ну нет, это слишком длинно» или «Это слишком специфично, попробуй быть немного более поверхностной». То есть они сами побуждают тебя расслабиться и халтурить, чтобы быть понятой широкой аудиторией. Но если ты так делаешь, ты сам опускаешь планку для своей аудитории. Очевидно, система должна быть перепридумана. Конечно, это не значит, что останутся только большие вдумчивые тексты, но то, что мы делаем сейчас, нам придётся делать по-другому. 

Каким, по-твоему, может быть будущее фэшн-журналистики? 

Меня, да и не только меня, очень раздражает, что журналист, блогер в наше время — это всё чаще человек, который порхает по магазинам, фотографируется в дизайнерской одежде и выкладывает свои снимки — пусть и очень красивые — в интернет. При всём уважении к их работе я не думаю, что она должна заключаться лишь в этом. Это в прошлом, этот жанр себя изжил. Следующая стадия — возврат к интеллектуальному, к умному, к более глубокому. Возможно, будет больше видео, больше аудиоинтервью. Может быть, появится пиратская радиостанция о моде, где всё это будет. В любом случае, будет по-другому. Я надеюсь, что новая интеллектуальная модная журналистика в свою очередь повлияет на то, что мы видим сейчас, потому что многое, в том числе это трейд-шоу, — очень искусственная вещь. Мы наводим лоск на одно и то же сезон за сезоном. Мне кажется, что если производители, марки, дизайнеры станут читать более умную прессу, то они подумают: «Подождите-ка, может быть, люди уже не захотят в десятый раз покупать те же самые цветные джинсы? Может, им надо что-то другое и нам надо придумать, что?»

Блог Анны Баттисты: irenebrination.typepad.com