«Не сдавайся»: Детки не в порядке

На прошлой неделе на российские киноэкраны вышел «Не сдавайся» — новый фильм мастера американского независимого кино Гаса Ван Сента. В картине, открывшей в этом году каннскую программу «Особый взгляд», почти шестидесятилетний режиссер в очередной раз пытается всмотреться в лица и судьбы героев, значительно уступающих ему по возрасту, но уже стоящих на пороге смерти. Обозреватель Buster Ольга Страховская сходила на фильм и убедилась, что про умирающих порой лучше молчать, чем говорить.

Замкнутый юноша с несовременным именем Инок (Генри Хоппер) носит черное, живет с тетей и избегает ходить в школу. В свободное время, которого у него слишком много, Инок любит втираться в похоронные процессии посторонних людей и разглядывать лица скорбящих, но еще больше — тех, кто лежит в гробу. Причина этого странного хобби в том, что для своего юного возраста он уже слишком много узнал о смерти и с тех пор никак не может выбраться к миру живущих — что действительно не очень просто, когда в друзьях у тебя только призрак японского летчика-камикадзе. Дружелюбный, но давно мертвый японец ходит за юношей по пятам и всячески скрашивает его досуг, выступая в некотором роде персональным Тайлером Дерденом. Но потом на очередных поминках Иноку встречается Аннабель (Миа Васиковска) в смешной шляпе и с томиком Дарвина подмышкой — жизнерадостная и здравомыслящая барышня, про которую герой (в отличие от нее самой) до поры не знает главного: ходить по земле ей осталось несколько месяцев.

К теме пограничных состояний между жизнью и смертью Ван Сент обращается не первый раз, и кажется, никто раньше не делал это так пронзительно и тонко, как он. Его главные персонажи всегда одной ногой стояли в могиле — от банды наркоманов в «Аптечном ковбое» и припадочного нарколептика Майка (Ривер Феникс) в «Моем личном штате Айдахо» (которого режиссер в конце фильма оставлял без сознания на безлюдном шоссе под тяжелыми, низко плывущими облаками) до потерянных мальчиков из объединенных в блестящую трилогию «Джерри», «Слона» и «Последних дней», к которым он позже доснял постскриптум «Параноид парк». 

С каждым его фильмом этому сквозящему между строк чувству обреченности все меньше требовались слова: в самых сильных сценах «Последних дней» герой Майкла Питта (срисованный с Курта Кобейна) на глазах зрителей совершал последние шаги через порог жизни к смерти, бродя по кустам и неразборчиво бормоча что-то под нос. Смерть нависала над ними в безмолвии, никогда не называемая по имени, — но не на этот раз, где герои и режиссер безостановочно перетасовывают в диалогах одну и ту же тему «я умру, а ты останешься». И эта внезапная прямолинейность, с которой Ван Сент вдруг начинает настойчиво сообщать вслух о том, что принято осторожно обходить в разговорах, бесповоротно лишает фильм тихого и зябкого дыхания бренности, которое ему так удавалось раньше и которое он здесь слишком пытается романтизировать.  

Казалось бы, все основные детали вансентовских фильмов на месте — чуть выцветшая пленка, портлендские районы и, в конце концов, герои, которым предоставлено самим разбираться со своей угасающей юностью. По всем признакам сердце зрителей должна красть Васиковска, запрятанная в коллекцию нарядов мечты любой инди-девочки, но симпатии режиссера — чем дальше, тем больше — перетягивает на себя Хоппер, обаятельно изображающий странного мальчика, с походкой своего знаменитого отца, болезненным наклоном головы и вихрами. Если вспомнить фильмографию автора, в этом нет ничего удивительного — он вообще не особо привык снимать женский пол в главной роли. И в конечном итоге вместо осененной смертью драмы про отношения на последнем дыхании (с которыми — как и в случае с жизнью в целом, —  заранее ясно, чем все закончится) выходит трагическая история парня, которому страшно не повезло. Потому что именно ему придется как-то жить дальше, когда все, кого он любил, просто вышли из кадра.