«Ромовый дневник»: Демократы Карибского моря

На российские экраны вышел «Ромовый дневник» — экранизация первого романа Хантера Томпсона, где его альтер эго в очередной раз сыграл близкий друг автора и его идейный наследник Джонни Депп. Обозреватель Buster Ольга Страховская посмотрела фильм и делится своими соображениями о том, как бочка рома и красная помада символизируют либеральные ценности и колониальную политику Штатов.

Пол Кэмп, набриолиненный молодой человек в мятом костюме и со следами тяжелейшего похмелья на лице прибывает на Карибы устраиваться в местное СМИ — принадлежащую американцам газету The San Juan Star. Несмотря на внешние противопоказания и подборку фальшивых рекомендаций, его тут же берут в штат — просто потому, что других дураков-соискателей не нашлось. Правда, выясняется, что издание дышит на ладан, все вокруг страшно пьют, а вместо острой журналистики придется фотографировать туристов-толстосумов, сочинять восторженные агитки на тему «Десять причин, почему я люблю Пуэрто-Рико» и писать гороскопы, поскольку прежнего автора рубрики до смерти затрахали местные в портовом сортире.

К счастью, в тяжких трудовых буднях намечается разнообразие: Кэмпа быстро берет в оборот пиарщик Сандерсон (Аарон Экхарт) с волевым подбородком, яхтой, виллой на берегу океана и шикарной девушкой (Эмбер Херд), намеренный создать в прессе положительный образ американских девелоперов-колонизаторов. Взглянув на девушку и ключи от кабриолета «Шевроле», Кэмп немедленно соглашается. На беду, с девушкой они так же стремительно находят общий язык: оба чертовски привлекательны и в более-менее одинаковом смысле отдаются агенту капитализма за деньги.

В начале шестидесятых, когда был написан «Дневник», его автору было под тридцать; по сюжету у него за плечами два неопубликованных романа, а в реальности — скандальное изгнание из армии за бунтарство и неблагонадежность, а также служба на побегушках в паре американских газет, откуда его тоже уволили за непослушание. И вот этот прирожденный нонконформист, уже столкнувшийся с системой, бежит от нее на край американского света, и видит там ровным счетом все то же самое, если не хуже. Американцы с энтузиазмом первооткрывателей пытаются застроить рай на Земле пятизвездочными отелями для своих — а местных отогнать от пляжа колючей проволокой. Пресса — продажная или честно спивается, по телевизору показывают гнусного Никсона и его предвыборные дебаты с Кеннеди (поднаторевший на знаках зодиака Кэмп мрачно предрекает: «Ирландец победит, но его там угробят»). В воздухе смутно висит остаточный дух маккартизма: инвесторов-республиканцев передергивает от слова «либерализм», в кулуарной беседе герою сообщают, что «коммунисты спонсируют ниггеров», за горизонтом маячит Куба. Некогда лучший журналист города, насквозь пропитанный ромом (гениальная роль Джованни Рибизи), слушает по утрам речи Гитлера на грампластинках и пишет статьи про религию. Понятно, что спрятаться от этих реалий можно только на дне бутылки или в объятиях девушки с красной помадой. Благо ее официальный бойфренд напрочь лишен романтичного взгляда на вещи: в буйной зелени листвы ему видится исключительно цвет американских банкнот, а в полосе прибоя — океан денег.

Главный анекдот, который чаще всего вспоминают в связи с фильмом — то, что английскому режиссеру Брюсу Робинсону, гениальному бывшему пропойце (снявшему в восьмидесятых черную комедию про богемных алкоголиков «Уизнейл и я»), никак не давался сценарий, пока он не додумался развязать. В итоге фильм выглядит книгой Томпсона, переписанной почерком Робинсона: всем героям он умудрился придать какой-то свойственный ему британский упадочный лоск. Главными джентльменами здесь вышли наиболее помятые персонажи, и отдельно герой Рибизи, даже внешне напоминающий главного героя «Уизнейла», только если бы он пил все последние тридцать лет. Также стоит отметить, что режиссеру по-прежнему удаются эпизоды с домашней птицей: не последнюю сюжетообразующую роль в фильме играет петух (в самой трагикомической сцене «Уизнейла» герои пытались поймать, умертвить, ощипать и сварить курицу).

Киноверсия «Ромового дневника», к счастью, более размеренная и менее поверхностная, чем обещает трейлер. Кажется, поклонников «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» это немного расстроило — хотя и для них здесь есть маленький эпизод с галлюцинацией, вставленный явно в дань духу самой знаменитой экранизации Томпсона. Единственное, в чем можно упрекнуть фильм (но совсем не хочется), так это в небрежном обращении с литературным оригиналом — строго говоря, авторы экранизации лишь убрали одну из сюжетных линий, а девушку вычеркнутого героя приписали к главному антагонисту и адвокату дьявола Сандерсону. Впрочем, эти поправки можно списать на тот же прием, которым сам Томпсон обошелся с реальностью — на самом деле в The San Juan Star, которая процветала, его не взяли, и он застрял в местной заштатной спортивной газете. Даже кастинг здесь не особо грешит правдоподобностью: в том, что почти пятидесятилетний (с ума сойти) Депп играет героя на двадцать лет младше, чудится какой-то странный постмодернистский трюк. В «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе» актер и герой еще как-то совпадали по возрасту, а теперь совсем разошлись в разные стороны.

Безусловно, режиссер несколько сгладил шумный и яростный стиль Томпсона, зарождение которого можно наблюдать в книге. Но под верхним слоем юмора и гротеска — как и у автора, чей творческий метод заключался в превращении собственной жизни в нескончаемый аттракцион, в реальности и на бумаге, — отчетливо проступает история о том, как люди с помощью алкоголя и нелегальных петушиных боев пытаются отстоять свое право на свободу слова. Горькая ирония в том, что единственный способ расправиться с самодовольным, напыщенным и в общем-то непрошибаемым капитализмом — это экспроприировать его яхту и девушку.