Views Comments Previous Next Search
Как тролли издеваются над СМИ и некротуристами — Книги на Look At Me

КнигиКак тролли издеваются над СМИ и некротуристами

«Очень жаль, что ты умер» как повод для насмешки

Каждую неделю Look At Me публикует отрывок из новой нон-фикшн-книги, выходящей на русском языке. В этот раз мы представляем книгу Уитни Филлипс «Трололо: Нельзя просто так взять и выпустить книгу про троллинг», которую выпускает издательство «Альпина Паблишер».

Лулзы на трагедии: фейсбучные тролли, памятные страницы и медиабизнес на катастрофах

Как тролли издеваются над СМИ и некротуристами. Изображение № 1. 

Троллинг и фейсбучное «я»

С точки зрения троллей, «Фейсбук» был «шведским столом», ломившимся от пригодных к эксплуатации ситуаций и людей. Одно из возможных объяснений (на мой взгляд, весьма вероятное) заключается в базовой архитектуре «Фейсбука», которая позиционирует пользователя как субъект, поистине центр его или её личной социальной вселенной. Эгоцентризм встроен в код; пользователя подготовили к тому, чтобы он всё воспринимал лично. Разумеется, это не значит, что пользователи «Фейсбука» — солипсисты. Но отношение между пользователем и контентом является — и так и было задумано — солипсистским. Ведь «я» — тщательно сконструированное, часто бережно лелеемое «я» — предопределяет каждое взаимодействие и делает возможным определённый сорт инвестирования эго и эмоциональной чувствительности. Тролли, с которыми я работала, горели желанием в полной мере использовать эти особенности «Фейсбука».

В той же мере, в какой архитектура «Фейсбука» поощряет у постоянных пользователей эмоциональное инвестирование, она поощряет троллей на изъятие эмоциональных вложений, открывая дорогу всё более возмутительному и агрессивному поведению. Ведь в то время как «настоящим» пользователям «Фейсбука» постоянно напоминают об их «я» и подгоняют под него, пользователей-троллей постоянно подгоняют под «я», которым они не являются. Этим постоянным процессом отказа от подлинных эмоций можно объяснить, почему фейсбучные тролли в то время часто описывали собственные действия от третьего лица. Поначалу эта тенденция сбивала меня с толку — я беседую в чате со «своим» троллем, и вдруг он начинает рассказывать о какой-то забавной проделке своего профиля, как будто профиль существует отдельно от человека. В конце концов я поняла, что в сознании троллей их профили действительно существовали отдельно от их истинных личностей. Да, это пальцы троллей нажимали на клавиши, но не тролли делали все эти нехорошие вещи, о нет. Не совсем они.

В сознании троллей их профили действительно существовали отдельно от их истинных личностей

Разумеется, личность, стоящая за троллем, прямым и непосредственным образом ответственна за все без исключения случаи троллинга. Именно эта личность занимается троллингом, независимо от того, какой псевдоним использует. Тем не менее в то время как личность можно приравнять к профилю, который она создаёт («Я — это Дэвид»), получившиеся профили нельзя аналогичным образом или в обязательном порядке приравнять к личности («Дэвид — это не я»). Возможно, точнее будет сказать, что троллящие профили и троллящие личности в принципе находятся где-то в диапазоне между персонажем и его представителем — временами это разрыв, временами — колебания между офлайновым и онлайновым «я», которые заложенный в «Фейсбук» солипсизм невольно усиливает.

Учитывая лёгкость, с которой тролли в «Фейсбуке» могли найти, казалось, нескончаемый поток мишеней, а также способы, которыми сама платформа «Фейсбука» подготовила и субъект, и объект троллинга, неудивительно, что такое количество троллей расценивали «Фейсбук» как лучшую площадку для своей тусовки. В период буйства троллей в «Фейсбуке» это было, вероятно, лучшее место для них во всем интернете. Это был «идеальный шторм» — уникальное стечение технологических и поведенческих факторов.

Говорит этнограф

Через несколько недель пребывания среди троллей «Фейсбука», пережив особо масштабную серию банов, я отбросила осторожность и призналась, что я исследователь. До этого момента я сосредоточивалась на информации, которую удавалось наскрести, анализируя ссылки и лайки ряда активных фейсбучных троллей. Я впервые предстала перед парой десятков троллей из этой клики в своём настоящем качестве и впервые прямо задала им вопрос о сотрудничестве в исследовательском проекте. Я надеялась, что это поможет мне собрать больше информации о том, как тролли оценивают и понимают собственное поведение.

Предполагая, что они заподозрят меня в попытке деанона, я заверила потенциальных помощников в исследовании, что меня не интересует их личная информация и что, если она станет мне известна, например, из обмолвок троллей или их сплетен, я никоим образом не воспользуюсь ею: не буду ни записывать, ни передавать другим троллям, ни публиковать. Я даже составила проект соглашения о конфиденциальности, которое приводила на странице каждого исследования, осуществляемого в «Фейсбуке», и которое просила всех принимавших участие в научной работе прочитать и принять перед интервьюированием.

Неудивительно, что реакция была неоднозначной — и на то были свои причины. Тролли постоянно клонировали друг друга или притворялись кем-то. К примеру, Паули в течение нескольких месяцев был женщиной из ку-клукс-клана («Ничего интересного, они только играли в „Веселую ферму“ и слали друг другу обнимашки»). Почти у всех моих троллей было минимум по одной альтернативной личности. Раслесс всё лето был дружелюбной бабушкой-негритянкой по имени Рути, а Фрэнк частенько троллил под ником Фрэн, женщины, которая в какой-то момент усыновила Дэвида (мой аккаунт).

Троллинг в «Фейсбуке», как и троллинг вообще, был андроцентричным

Мой пол тоже представлял проблему, поскольку троллинг в «Фейсбуке», как и троллинг вообще, был андроцентричным («вечеринка только для мальчиков», как я написала в статье журнала First Monday, которая положена в основу этой главы). За два года исследовательской работы в «Фейсбуке» мне встретилось не больше полудюжины женщин-троллей, и только одна из них согласилась (пусть и нехотя) поговорить со мной по «Скайпу». Поведение троллей женского пола или тех, кто утверждал, что является женщиной в реальной жизни, зачастую было таким же сексистским, как и поведение троллей-мужчин, если не хлеще. Та единственная женщина-тролль, с которой я говорила по «Скайпу», любила троллить в «Фейсбуке» группы поддержки жертв изнасилования и хвасталась, что умеет вычислять уязвимые мишени среди женщин.

Так или иначе, среди троллей хватало тех, кто представлялся женщинами, и большинство из них разыгрывали из себя женщин ради достижения своих типично тролльских целей. Как объяснил Раслесс, который в то время троллил под ником Банми Анмаркздиес: «Я люблю троллить от имени женщины, одна из моих любимых забав — придумать историю об изнасиловании, абьюзе в детстве, заброшенности, что объясняет моё нынешнее поведение, и в девяти случаях из десяти они прощают меня, и тогда я просто LOL & JK их» (напомню, что на жаргоне троллей lol jk значит «ха-ха, ты идиот, я просто прикалываюсь»).

Ряд троллей согласились принять участие в моём проекте. Чаще всего в наших беседах поднималась тема связи между троллингом и мейнстримовыми медиа, которая выглядела естественной и необходимой. По мнению троллей, которых я интервьюировала, СМИ косвенно способствовали популярности RIP-страниц и потому являлись косвенной мишенью организованных актов троллинга. Сенсационализируя самые «вкусные» смерти (которые гарантированно поднимут рейтинги), СМИ фактически сгоняют в «Фейсбук» полчища скорбящих. Эти испытывающие стресс и эмоционально включённые в трагическую историю юзеры являются лёгкой добычей троллей, которые радостно используют их уязвимость. Затем СМИ превращают эту уязвимость в товар, делая деньги на рекламе.

Это не скорбь. Это скука и патологическая потребность во внимании под маской скорби

Короче говоря, мой опыт не подтверждает расхожее (и повторяемое в СМИ) мнение, что большинство троллей бóльшую часть времени проводят, терроризируя реальных друзей и членов семьи. Хотя некоторые тролли и в самом деле атаковали близких и друзей покойного и отрицали, что чувствуют угрызения совести, большинству моих троллей такой RIP-троллинг казался неинтересным либо просто противным, и они предпочитали эксплуатировать поднятый СМИ ажиотаж. Тролль Уилсон Музоне прямо сказал, что нечего трогать родственников, потому как они ничего дурного не сделали. Он, наряду с другими троллями, очевидно, считал публичное излияние скорби делом «пошлым» и, возможно, не понимал стремления к созданию мемориальных страниц для близких, не говоря уже о том, чтобы делать их доступными для всех, утверждая, что «Фейсбук» для этого неподходящее место, а время для этого всегда неподходящее. Но большинство троллей избегали выпадов против близких, а некоторые открыто осуждали такие выпады.

И те же тролли, которые избегали троллить родственников и друзей покойных, говорили, что «годные» мишени вполне заслуживали троллинга. Как выяснилось, большинство нападок RIP-троллей было направлено на некротуристов — пользователей, которые в реальной жизни не имели никакого отношения к жертве и, согласно троллям, в принципе не могли скорбеть. По мнению этих троллей, некротуристы были назойливыми, лицемерными и, в отличие от скорбящих друзей и членов семьи, полностью заслуживали такого обращения. По этой причине стократ осмеянное выражение «Я тебя не знал, но мне очень жаль, что ты умер» рассматривалось как декларация о годности для троллинга (см. словарную статью «Туризм на мемориальной странице» в Encyclopedia Dramatica). «Это не скорбь, — однажды высказался Паули, вторя Encyclopedia Dramatica. — Это скука и патологическая потребность во внимании под маской скорби».

Интересно отметить, что тролли нередко использовали выражение «Я тебя не знал, но мне очень жаль, что ты умер», чтобы поймать на удочку легковерных юзеров. Паули был мастером создавать и публиковать фальшивые RIP-страницы, где жертвами преступления часто становились молодые привлекательные белые женщины. Как часто говорил Паули, то глубокое почтение, которое выказывали некротуристы погибшим хорошеньким белым девушкам («они их просто обожали»), прекрасно отражало абсурдность выражения скорби в виде поста на стене. Как он объяснил, нет ничего забавнее, чем создать гробницу незнакомому покойному, выждать, когда группа юзеров разрастётся, и тогда ошарашить транзитных плакальщиков оскорбительным контентом или грубыми шутками, например подменив безобидное («RIP [имя покойного белого подростка]») на что-нибудь оскорбительное («Нажмите „лайк“, если считаете, что [имя покойного белого подростка] заслужил, чтобы его проучили»). Для RIP-троллей, которых я интервьюировала, это были лулзы высшего порядка.

Рассказать друзьям
5 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.