Фестиваль Exit, день первый: «Выход» и сувенирные лавки

Вчера десант Look At Me высадился в городе Нови Сад в Сербии, где проходит музыкальный фестиваль Exit Music. Корреспондент Гоша Биргер подготовил для Donuts отчет о первом дне фестиваля, в котором рассказал все о месте его проведения и о хедлайнерах первого дня.

Нови Сад. Кто эти люди и где мои деньги

В 1999 году в результате кампании НАТО по освобождению Югославии от режима Слободана Милошевича в городе Нови Сад остались одни только жилые дома — вся инфраструктура была уничтожена, мосты через Дунай разрушены и вообще город в тот момент был далеко не самым привлекательным местом для проживания. Параллельно шла другая, более тонкая и менее вредоносная кампания по завоеванию доверия населения, окультуриванию и подкупу плюшками. В ее результате и возник фестиваль Exit, который впервые провели в 2000 году под слоганом «Выход из десяти лет безумия» — в смысле, прощай, Слободан, здравствуй, долгая счастливая жизнь. После некоторой тряски (конфузное выступление министра финансов и управляющего национальным банком с сетом каверов на песни югославской рок-группы «Екатерина велика» в 2001-м, убыток в 300 тысяч евро в 2002-м и украденные и присвоенные администрацией 160 тысяч евро в 2003-м) Exit стал крупнейшим и достойнейшим фестивалем Восточной Европы, а заодно и спасителем местной экономики. В этом году фестиваль принимает пару сотен тысяч человек со всего мира (быстро привыкшего к тому, что независимая Сербия — это цивилизованная страна, а не пара развалин) и хедлайнеров в виде Arcade Fire, Pulp, Magnetic Man, M.I.A., Grinderman, Portishead, Santigold, Underworld и других.

Во всяких исторических и фэнтезийных романах и иногда в рассказах о жизни американской глубинки часто можно встретить описание какого-нибудь небольшого города или поселка, который только и живет своим фестивалем — все население начинает поголовно к нему готовиться за два-три месяца, дружно и громко его проводит и потом обсуждает все оставшееся время до подготовки к следующему. Примерно такое же впечатление производит Нови Сад — за вычетом того, что фестивалей тут много (есть еще киношный, театральный, джазовый и другие). Но Exit, понятно, самый главный — начиная со второго четверга июля и по воскресенье той же недели весь город благодаря ему счастливо трудоустроен: кто-то квартиру сдает, кто-то в организации участвует, кто-то примазывается к дороге, ведущей к главному входу на фестиваль и барыжит там сигаретами, сувенирами и вареной кукурузой. В целом, в эти дни фестивальные браслеты видны на каждом человеке на улице — у кого-то зрительские, у кого-то организаторские.

Делать в городе помимо посещения фестиваля особо нечего. To-do-список туриста включает, пожалуй, только один пункт: Церковь имени Марии на центральной площади и ближайшие переулки с неоклассической, уцелевшей от бомбежки архитектурой. Также есть красивая синагога и еще пара интересных, но в целом стандартных восточноевропейских пейзажей. Ну и, конечно, Петроварадинская крепость, построенная в XVIII веке — но ее-то посетители фестиваля точно не пропустят, потому что Exit как раз на ее территории и проходит.

А еще тут можно много есть: за смешные деньги (в среднем рублей 150) тут готовят вкуснейшую еду и дают такими порциями, что можно или убить, если ими кого-то по голове стукнуть, или убиться, если регулярно пытаться это все целиком съесть. Толстых людей при этом вокруг парадоксально мало, да и вообще — сербы, это и есть одна из главных достопримечательностей города; когда вокруг так много красивых мужчин и женщин, то на архитектуру отвлекаться просто неинтересно. Еще можно купаться в Дунае, что, конечно, приятнее, чем в Москве-реке, но и на море даже отдаленно не похоже — хотя при 35-градусной жаре выбирать особо не приходится.

Общая картина у некоторых москвичей может спровоцировать тяжкое ощущение, потому что Exit раскрывает одну неочевидную особенность европейских фестивалей. Когда ходишь по Нови Саду, из окон кафе колбасит евродэнс, который в Москве, к счастью, уже несколько лет как не слышно, а в целом уровень любой культуры тут только на стадии становления: тут, например, повсеместно расположены итальянские ресторанчики, где пекут пиццу на дрожжевом тесте и с кетчупом; тут не найти хитрых гурманских мест, фалафель, дизайнерские магазины и всякие другие штуки, о которых с удовольствием пишет The Village. Но подобный фестиваль здесь возможен, а в Москве — едва ли. Злые языки утверждают, что все дело в том, что у москвичей нет вкуса и на такой фестиваль никто не придет — это, конечно, брехня полная и на примере Нови Сада легко опровержимая. Реальность куда печальнее, потому что непоправима — Нови Сад на пару тысяч километров ближе к центральной Европе, чем Москва, его легко включить в расписание групп, которые отправляются летом на автобусах колесить по всем европейским фестивалям, до него легче, дешевле и проще доехать другим европейцам из ближайших стран, чтобы неплохо провести выходные — и только это имеет значение. Казалось бы, живем в век интернета и глобализации, границ и расстояний больше нет, но все-таки они есть, и вот очевидное доказательство. Впрочем, российские промоутеры уже научились за последние годы привозить в нефестивальный сезон почти любого актуального артиста, а в фестивальный устраивать такие прекрасные штуки вроде московского Пикника «Афиши» и казанского «Сотворения мира», так что жаловаться нечего. Да и возможность убить двух зайцев, одновременно съездив посмотреть Европу и любимые группы, будет всегда актуальна, так что в случае чего можете иметь в виду Exit как опцию на следующее лето — я проверял, тут хорошо.

О внутреннем устройстве фестиваля — в следующем выпуске, а сейчас пара слов о вчерашних выступлениях для тех, кто еще не решил, стоит ли смотреть эти группы на других летних фестивалях.

 Bad Religion и большой серб

Перед выступлениями основных хедлайнеров успел обойти территорию и послушать пару занятных концертов. На главной сцене выкладывались заслуженные панки Bad Religion, которые рубят рок уже больше тридцати лет не попускаясь, и по их выступлению складывалось впечатление, будто делали они это реально без перерывов и потому вошли в такую стадию техничности, когда все песни исполняются идеально, но слегка механично. Виртуозность в простоте — такая комбинация сначала подкупает, но уже к пятой или шестой песне их становится сложно друг от друга отличить. Группа честно играла вещи из разных периодов своей карьеры, честно, но не чрезмерно выложилась и честно поддала напору на последней «American Jesus» — тем, кто вырос на этих песнях, больше ничего и не надо было, а те, кто только сейчас угорает по молодости и панку, наверное, были слегка разочарованы — но сами виноваты, надо было родится на десять-двадцать лет раньше.

Bad Religion

Между тем на сцене Fusion была обнаружена занятная местная группа Kill Me Laser — такой сербский Manicure, чей состав украшают не красивые женщины, а мощные мужчины. В активе громкий и грубый постпанк с синтезатором, воодушевленные кричалки и накачанный полуголый гитарист, который украл внимание всей немногочисленной собравшейся у сцены публики.

Гитарист Kill Me Laser

Arcade Fire. Супер восемь

Ситуация с североамериканскими инди-рок-группами нулевых получилась странная: все они изначально были задуманы как что-то локальное и милое с местным колоритом, но в итоге им пришлось за неимением других звезд встать на место главных рокеров мира, и это почти всех их по очереди поломало. Эти группы рассказывали о жизни в маленьких городках, об ощущениях этих городков и тому подобных вещах: The Shins были будто целиком о людях, которые никуда не уезжали на летние каникулы, Death Cab for Cutie об одиночестве человека, который в своем городке нашел и потерял любовь, и теперь все вокруг ему об этом напоминает, The Decemberists сочиняли сказки о других мирах и странах, не выходя из локальной библиотеки, Modest Mouse бузили в местном пабе, ну и так далее — так или иначе стадионный масштаб не был заложен ни в одной из этих команд, включая канадцев Arcade Fire. Но из всех перечисленных групп именно Arcade Fire в итоге нашли способ, как внезапный успех обернуть в свою пользу.

Arcade FireArcade FireArcade Fire

Последний альбом Arcade Fire называется «Пригород», посвящен их детству в пригороде и бережно хранит ту атмосферу, в которой вырастали все такие пригородные группы. А их концерты напоминают фильмы об инопланетянах, которые случайно оказались на Земле и которым теперь срочно нужно улететь домой. Arcade Fire играют отчаянно, по-фаталистски, как в последний раз — им правда очень хочется обратно домой, в тот самый пригород. Концерты Arcade Fire — это апология всему инди-року нулевых, затерянный во времени и пространстве ансамбль, который пытается не забывать свои корни. Оркестр из восьми человек играет то ли на похоронах как на свадьбе, то ли на свадьбе как на похоронах и не боится начать сразу же с главного хита последнего альбома — «Ready to Start», благо в запасе достаточно песен, чтоб дальше не было хуже. В общем, если смотреть на Arcade Fire живьем, то именно сейчас — раньше было мало опыта, дальше будет его слишком много; кто не успел, тот сам дурак.

Pulp. You are hardcore, you make me hard

Слова со временем могут терять свою силу — вот «Pulp» в девяностых было вообще синонимом всего хорошего, самая пробританская группа всего бритпопа, самый очаровательный фронтмен. Теперь же слово «Pulp» просто казалось чем-то из девяностых, воспоминанием на чердаке — но только пока Джарвис Кокер и компания не оказались уже на сцене и не начали играть. Тут-то и осенило: ах ты ж ешкина мартышка, я же на концерте группы Pulp, это же с ума сойти, что я здесь делаю?! Джарвис не растерял ни капли пластичности и очарования, он все еще любит много говорить — как в песнях, так и между песнями, — и делает это так мило, что хочется подняться на сцену и его обнять. Он иногда заговаривается и начинает производить впечатление немного потерявшего связь с реальностью человека, но быстро становится понятно, что это лишь игра — актер он, надо сказать, тоже превосходный. Pulp отлично понимают, чего от них хотят зрители: люди пришли на «Disco 2000», «This Is Hardcore» и «Common People» — их аккуратно раскидали по всему сетлисту. Некоторые странные люди ждали «Help the Aged» — ее не было, другие (вроде меня) и не надеялись на «Sunrise» с несправедливо обруганного критиками и фанатами «We Love Life» 2001 года — она внезапно была. На удивление, в этом всем не было ни капли грустного: Джарвис постарел, но в прекрасной форме и выглядит как раз согласно возрасту своего лирического героя — еще в восьмидесятых он писал песни пятидесятилетнего любящего скабрезности джентльмена. Даже фраза «Let's all meet up in the year 2000» не огорчает своей очевидной устарелостью, а напоминает о самых ярких впечатлениях из девяностых.

PulpPulp

Почти в каждом шоу Pulp в этом году есть элемент уникальности, и на этот раз зрителям особо повезло — финальную «Common People» группа сыграла вместе со скрипачкой Arcade Fire Сарой Ньюфелд (за пару недель до этого в Варшаве на сцене присутствовали участники Broken Social Scene). Сару было едва слышно, в конце она сыграла совсем короткое и незначительное соло, но сам факт наблюдения связи двух влиятельнейших групп двух разных поколений — это, как говорится, priceless.

Magnetic Man. Заходил Боб, передавал уоб

Последние из хедлайнеров вечера начали выступать в три часа ночи, но толпа у сцены была все равно внушительная. Вообще программа главной сцены очень удачно была подобрана: Bad Religion отчитались за восьмидесятые, Arcade Fire за нулевые, Pulp за девяностые, а Magnetic Man оказались представителями нового поколения. Бой был изначально неравен: мало того, что у Magnetic Man изначально меньше концертного опыта, так еще и один из основных участников Skream не смог присутствовать, потому что его жена вот-вот должна была родить. В сегодняшнем лайн-апе дабстеп-супергруппы Magnetic Man аж пять человек: помимо отсутствовавшего Skream, есть два продюсера Benga и Artwork и два эмси — SGT Pokes, придерживающийся традиций ямайских саундсистем, и рэпер P-Money. Перед выступлением группа дала небольшое интервью Look At Me (скоро, понятное дело, на сайте), в котором рассказывала про свое супердорогое оборудование, которое они купили для тура и за которое два года продолжают расплачиваться.

Magnetic Man

И, в общем, то ли их с ценой обманули в магазине, то ли они с собой это оборудование не привезли: после внушительных громоздких инсталляций у Pulp и Arcade Fire, три цифровых экрана (такие же, как в клубе «Солянка» за сценой, только чуть больше) и пара лазеров — совсем не впечатляющее зрелище. По идее, Magnetic Man должны быть символом новой эпохи, где человек за ноутбуком на сцене — это больше совсем не скучно; концепция едва ли сработала. Вместо этого получилась гетто-саундсистема для бедных, только за большие деньги. Те, для кого лайвы гэридж-продюсеров не в новинку, знают, какую свободу интерпретации дают многочисленные контроллеры и примочки, подключенные к ноутбукам — у Magnetic Man ничего такого не было, и все треки звучали почти как на прошлогоднем альбоме с минимумом новых аранжировок. Artwork и Benga хорошо держались на сцене, но плохо работали с инструментами — самый удручающий момент лайва был, когда они во время «I Need Air» пытались заставить петь зал, заглушая не только вокальную дорожку, а весь трек целиком — очень сомнительный прием. SGT Pokes не замолкал ни на минуту, но и не качал; ситуацию иногда спасал своим боевым речитативом P-Money, но треков с его участием было немного.

В итоге в этой импровизированной битве поколений Magnetic Man смогли предложить только басовую атаку (да и ее на первых двух треках не было из-за проблем со звуком на площадке). У Bad Religion «American Jesus», у Pulp «This Is Hardcore», у Arcade Fire «Ready to Start», а у Magnetic Man «БОБУОБУОБУОБ» — вот же конфуз какой. Хочется надеяться, что все-таки их супероборудование не доехало до Exit, а вместе со Skream они звучат намного лучше — скорее всего, именно так оно и есть, а вчера просто не повезло. Ну и ладно, сегодня M.I.A. своим выступлением отстоит честь поколения — я уже видел ее в прошлом году, и это было чуть ли не лучшее, что я вообще когда-либо видел. До связи, скоро все расскажу.