Энди Батлер, Hercules and Love Affair: «Я люблю крайности»

Энди Батлер, идеолог и движущая сила проекта Hercules and Love Affair, настолько раздухарился на недавнем выступлении на фестивале Flow в Хельсинки, что даже снял с себя ставшую фирменной короткую футболку. За пару часов до этого, в более спокойной обстановке, он рассказал корреспонденту Look At Me Владу Кореневу о втором альбоме проекта «Blue Songs», а начал с обсуждения более экстремальной музыки.

Вы известны своей любовью к металу. Как к финской сцене относитесь?

Я не очень разбираюсь в финском метале — больше в норвежском. Но, да, я вырос на этой музыке. В то же время, когда слушал хаус, изучал и все это — Napalm Death, Godflesh, Brutal Truth, Sepultura. Очень интересовался подобным. Метал был для меня своего рода противоположностью хаусу. В то время как хаус — это радость, метал предлагает ярость. Я люблю крайности: если мягкая музыка, то она должна быть очень мягкой и меланхоличной, мечтательной. Если агрессивная или тяжелая — то максимально тяжкой. Мой младший брат поет в металлической группе. Я вот сделал татуировку с названием одной из их песен на груди. А также череп вот тут наколол. Я очень интересуюсь, увлекаюсь этой музыкой. В первую очередь потому, что многие думают: ее, мол, слушают очень тупые, в большинстве своем неинтеллигентные люди. А правда в том, что это единственные исполнители, которые поют о жестокости, войне, о непочтительном сосуществовании. И больше никто кроме них. Я уважаю их за это.

Переключимся на ваш последний альбом. Почему вы так резко перешли от диско к хаусу?

Это очень естественно произошло. Я много диджеил, вскоре обнаружилось, что я выступаю в самое крутое время, в два-три часа ночи. И я начал слушать старые хаус-записи. Потому что они убийственно крутые. Так что я начал их снова много слушать. Вообще-то я собираю записи уже тринадцать лет. Словом, я слушал Джона Шапиро, Мауро Малваси, Traxx, чикагский и нью-йоркский хаус. Классику. И в то же время играл на пиано и пытался сочинять на пределе своих возможностей, вспоминая времена, когда в одиннадцать-двенадцать лет начинал писать. Я хотел взболтать, как коктейль, все, что знаю, и найти голос. Вот, скажем, «Blue Song», которая чуть более медленная, была придумана в пятнадцать. Я хотел вернуться к аутентичности, когда вокруг столько информации и ты чрезвычайно осведомлен в музыке. Стремился найти свой голос, голос Энди Батлера — после прослушивания «Knights in White Satin» Джорджио Морродера, понимаете?

Используете винтажные звуки?

Да, на самом деле мы сейчас переделали весь первый альбом на старом оборудовании. Теперь вживую получается совсем другой саунд — прямо-таки ремиксы. Натуральный тек-хаус.

        
Все люди, что есть на сцене, находятся там ради музыки, а не для самовыражения

Вы также планируете менять людей, которые с вами играют, от альбома к альбому?

Да, у нас много людей, и, думаю, мы будем меняться и дальше. Моя группа — концептуальная штука. Это друзья, которые помогают мне с музыкой. Думаю, что народу может быть больше — пятнадцать, двадцать человек. В итоге вся эта история получается не про группу, а про музыку. Все люди, что есть на сцене, находятся там ради музыки, а не для самовыражения. Несмотря на то, что наши концерты посещает гламурная, эффектная публика, у нас нет костюмов, как у Леди Гаги. Мы носим повседневную одежду.

Тем не менее в записи участвовал Марк Пистел (продюсер электронной и экспериментальной музыки. — Прим. ред.), а это большой человек. Как вы с ним познакомились?

Я просто ответил на объявление в Craiglist, которое он там разместил. Мне была нужна студия на день, чтобы сделать ремикс для Cut Copy. Я пришел, увидел флаер Meat Beat Manifesto. Спросил: «Почему он у тебя висит?». А Марк отвечает, что он с ними работал когда-то. Я с ума чуть не сошел, ведь я их большой фанат. В итоге мы проговорили два часа.

А что вы слушаете для удовольствия?

Я слушаю, к примеру, классические альбомы Slayer. Это очень отличается от того, что я играю, но, повторюсь, я научился сочетать, еще будучи ребенком.