Мария Минерва: «Грамматика русского языка — это хардкор»

Эстонку Марию Минерву, теперь живущую в Лондоне, все чаще называют надеждой шумяще-шипящей поп-музыки — за год с небольшим она превратилась из читательницы Wire в героиню этого же журнала, а в планах у нее запись совместного альбома с крестной мамой гипнагоджик-попа Амандой Браун (экс-участницей Pocahaunted, которая теперь выпускает главных новичков сцены на своих лейблах Not Not Fun и 100% Silk и записывается сама под именем LA Vampires). Мария не грешит бэдрум-попом, а вместо этого сочетает по-хорошему примитивное диско и олдскульный хаус с нежным бархатным дримпопом. В конце концов выросла она не на американских радиоволнах восьмидесятых, как большинство ее коллег, а на постсоветской поп-музыке. Сегодня она рассказывает читателям Look At Me о новой для нее роли певицы и продюсера, своем отце, русской грамматике и детройтском хаусе Omar-S.

Ты сейчас в Стокгольме, да?

Да, а откуда ты звонишь?

Из Москвы. Бывала когда-нибудь здесь?

Еще подростком, мы ездили со школьным классом, заезжали в Питер. Помню всякую туристическую чушь, наверное, самые скучные штуки. У меня не было возможности увидеть что-то типа «настоящей России» или познакомиться с молодыми русскими людьми, которые могли бы стать друзьями. Я надеюсь, что теперь кто-нибудь пригласит меня в Россию как можно скорее.

Кстати, ты говоришь по-русски?

(Переходит на русский.) Немножко, ха-ха. Я думаю, что на улице я могу эээ... пвф.. магазин пройти, ха-ха... на рынке, ха-ха... В школе учила русский язык десять лет, но не могу говорить... Но я понимаю, что ты говоришь! (Переходит на английский.) Я хотела бы говорить по-русски, мне кажется, он прекрасен, но ваша грамматика — это хардкор.

А ты не встречала Нику Данилову или Даниеля Лопатина?

Не, они американцы все-таки.

Данилова немного говорит по-русски, ты могла бы попрактиковаться вместе с ней.

Это было бы круто — бэкстейдж с худшим русским в мире, типа, «Уврхп-увррхп», что-то типа того.

Собираешься когда-нибудь вернуться в Таллин?

Я переехала в Лондон не так давно, но уже сейчас чувствую этот город родным. К своему удивлению, я уже не думаю так о Таллине — это слишком маленький городок для меня, где абсолютно ничего не происходит. Это не Москва с двенадцатью миллионами человек. Теперь, после того, как я уехала оттуда, мне хочется продолжать ездить по миру.

Когда ты начала сама писать музыку?

Пару лет назад, когда я впервые приехала в Лондон. Я прониклась музыкой, о которой пишут в Wire, плюс мне было скучно, так что я заказала какие-то штуки через интернет и сразу начала записывать песни.

Ты выбрала лоу-фай потому, что у тебя не так много опыта или тебе просто близок этот звук?

На самом деле я была погружена в это звучание задолго до того, как начала играть сама. Вся эта новая волна просто обворожила меня, и я поняла, что могу сама делать похожую музыку.

Типа LA Vampires?

На самом деле я была фанаткой Аманды Браун, еще когда та играла в Pocahaunted. Мне искренне нравится звук как у Ариэля Пинка и Джона Мауса, его качество и текстура. Благодаря ему ты можешь услышать личность человека, стоящую за звуком, почувствовать близость с ним — это что-то очень интимное и глубокое. Мне кажется, это такой новый способ понимать и слышать музыку, слышать то, что находится за ней.

А ты хотела бы однажды записаться «в качестве»?

Я бы с удовольствием попробовала сделать что-то с профессиональным продюсером, но так, чтобы я продолжала делать свои вещи, а он только помогал. Конечно, я хотела бы, чтобы мои идеи услышала куда большая аудитория. Но это может произойти только в далеком будущем, пока я сама продюсирую себя, и меня это вполне устраивает.

Ты известна своей любовью к оригинальному хаусу, а за современной электроникой следишь — Hyperdub, там, или R&S Records?

О да, я дружу со многими чуваками из Hyperdub, мы меняемся записями, и я могу послушать все это заранее, так что это что-то вроде лучшей дружбы в мире, ха-ха. Меня, кстати, очень впечатлило сотрудничество Hype Williams и Hyperdub, мне кажется, это очень интересное сочетание. Пусть их звук отличается, но ментальность, корни остаются общими.

А тебе как кажется, сейчас есть новый виток интереса к хаусу?

Да, для меня Not Not Fun и 100% Silk как раз символизируют возвращение к олдскульному хаусу. Мне кажется, хаус-музыка никогда не уходила, но сейчас возвращается именно тот хаус, который интересен лично мне. Есть масса крутых вещей, мне очень нравится многое из Omar-S, у него очень оригинальный звук, он как Дао, крут в каждом своем проявлении. 

А ты хотела бы однажды записывать такую же музыку, как пишет Omar-S?

Я хотела бы делать «настоящий» хаус, но наверное это звучало бы как катастрофа. Я не смогла бы написать семиминутный трек. Я не знаю, чем подпитывать его на протяжении такого хронометража. Мои хаус-треки длятся по две минуты, и этого достаточно для лоу-фай-хауса — они и так звучат достаточно ущербно, ха-ха. 

Могла бы назвать свою музыку мрачной?

Хм, не знаю. Мне не кажется, что она мрачная, мне кажется, это скорее поп-музыка. Я уже говорила, что мне нравится лоу-фай, но другое большое влияние для меня — это песни групп вроде Fleetwood Mac. Не хочу сказать, что смогла приблизиться к их уровню, но меня увлекает сам процесс написания поп-песни. 

Я знаю, что твой отец был музыкальным критиком. Ты, наверное, должна бы ненавидеть музыку?

О, нет, он идеальный отец, благодаря ему я увлеклась музыкой. На самом деле теперь он больше связан с телевидением, и только как побочный проект — музыкальная журналистика. Он написал книгу об эстонской поп-музыке, очень смешную и в то же время информативную, что-то вроде мифологии эстонской поп-музыки. Но теперь он связан все больше с телевидением и радио, хотя он с любым делом справляется хорошо. 

Ему нравится твоя музыка?

Да, он, типа, мой фанат! Как только я выкладываю свою музыку в Facebook, он сразу шарит это для своих друзей. Наверное, достал уже их всех. Я ему говорю: «Подожди недельку, я приеду в Таллин и привезу тебе свой новый альбом» — а он, не дожидаясь, идет в музыкальный магазин и покупает себе несколько копий.

Пять типов мужчин, которые интригуют Марию (по материалу Vice)

Как ваш совместный с LA Vampires альбом?

Мне кажется, он готов где-то наполовину, там еще многое нужно сделать — микшировать и все такое. У нас есть уже понимание того, как все это может звучать, но она сейчас в Австралии, а у меня начинается тур, так что у нас не так много свободного времени на все это. Думаю, альбом будет готов к началу следующего года, может, к январю или февралю.

А это правда, что ты вы с ней никогда не встречались?

Это забавно, но я впервые увижу ее вживую только в этом месяце в Польше, все-таки она живет в Лос-Анджелесе, я — в Лондоне, и мы просто не можем пересечься. В любом случае это уже мало на что повлияет, мы с ней стали хорошими друзьями, делаем всякие штуки вместе, любим одни и те же вещи. Это еще раз показывает, как интернет может объединять людей, даже если они очень далеки друг от друга. 

То есть альбом вы пишите через интернет?

Да, это очень удобно, потому что я привыкла делать все сама. Мне кажется, я сразу растерялась бы в студии. Это напоминает игру в пинг-понг — она присылает мне что-то, я отсылаю ей что-то, и так по кругу. 

Твоя музыка популярна в Эстонии?

Я так не думаю — я знаю там всех людей, которые интересуются новой музыкой, им просто нравится, что у меня получается что-то. На самом деле, в Эстонии есть фонды, которые выплачивают местным музыкантам большие пособия, но они не считают то, что я делаю, музыкой, так что мне остается делать все своими силами. Получается так, что я пишу эстонскую музыку за пределами этой страны, но я не хочу себя ассоциировать с какой-то «эстонской сценой». 

А ты можешь выделить что-то эстонское в твоей музыке?

На самом деле, наверное, это на сто процентов эстонская музыка, но очень сложно четко ответить, что именно делает ее такой. Может быть некая чувствительность. Но мне не кажется, что я звучу как англичанка или американка.