Views Comments Previous Next Search
Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго» — Манифест на Look At Me

Манифест

Обезжиренный ниггер:
Анатолий Ульянов о «Джанго»

Создатель сайта looo.ch о кризисе политкорректности

В конце прошлой недели в прокат вышел «Джанго освобожденный». В фильме бравый афроамериканец жестоко расправляется с плантаторами-угнетателями. Понять чувства жителей США после просмотра нового творения Тарантино можно
на примере этого видео, в котором журналист мнется, но никак не может сказать Сэмюэлу Л. Джексону страшное слово «ниггер». Мы решили проверить, так ли это
«в полевых условиях», и попросили Анатолия Ульянова описать свои впечатления — то, что из этого вышло, неожиданно срезонировало с колонкой Алисы Таёжной про беззубость современного Голливуда. Мнение редакции может отличаться от точки зрения автора.

 

 

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 1.

Анатолий Ульянов

создатель Looo.ch

 

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 2.

 

огда мы с приятелем обсуждали новый хит Квентина Тарантино Django Unchained, он предположил, что просмотр этой ленты
в «сердце черной Америки» — Бронксе — мог бы быть весьма волнительным экспириенсом. А ведь и правда, интересно, какое настроение царит в черной аудитории, которая смотрит кино белого режиссера, где слово «ниггер» звучит порядка ста десяти раз?

Как подтвердит вам любая нью-йоркская бабушка, Бронкс уже давно не торт.
От рэп-Инферно, которым всех пугали режиссеры 1970-х, осталась лишь бледная тень.  И бледная она — в буквальном смысле. Как и Гарлем, Бронкс переживает сегодня активную джентрификацию — процесс превращения дешевых районов «для черных» в дорогие районы «для белых». Здесь, конечно, все еще можно купить MacBook из авоськи, но скальп под бит с тебя уже не снимут. Что же касается современных зрителей, то большинство из них — вне зависимости от района и цвета кожи — предпочитают не романтические районные синематеки, а гигантские, как Звезда Смерти, развлекательные комплексы между 14-й и 42-й.

 
КАК ПОДТВЕРДИТ ЛЮБАЯ НЬЮ-ЙОРКСКАЯ БАБУШКА, БРОНКС УЖЕ ДАВНО НЕ ТОРТ

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 3.

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 4.

 

 

Лично я посмотрел Django на 34-й. Причём удалось мне это только со второй попытки. Попасть на сеанс оказалось не так-то просто —  на Тарантино здесь ходят, как на «Человека-паука». Что примечательно, в зале присутствовала в основном чёрная публика. Однако если кого-то и тревожило здесь слово «ниггер», то разве что белых либералов, но они и без Тарантино беспокойны, как белки. А вот эти самые «ниггеры» как раз искренне ржали весь фильм — попкорн, словно пули, то и дело вылетал из их прекрасных хохочущих ртов. На сцене, в которой герой Джейми Фокса хлещет плетью очередную южную гадину, три ряда застонало, и мне в ухо полилось что-то теплое и радостное. Очевидно, слезы счастья.

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 5.

Вообще, как вы знаете, для афроамериканцев слово «ниггер» — это типа русского «бля», междометие. И точно так же, как не всякое «бля» указывает на женщину легкого поведения, так и не всякий «ниггер» — про «макаку». Как говорил один мой знакомый еврей: «Я всегда отличаю жида от жида», подразумевая, что одно и то же слово может «звучать» по-разному. Все, как всегда, зависит от контекста. Другой вопрос, что слово «ниггер» все еще остается прерогативой черных. Белые умницы стараются его не использовать, поскольку в их устах оно обретает нежелательные исторические коннотации: звучит как бы немножко по-плантаторски.

 

 

 

 

 

Все те, на ком шапка горит, — цивилизованные белые мальчики, чьи мамы и папы обменивали у индейцев острова на расчески, запрягали женщин в кухни и превращали негров в дворецких

 

 

 

В этом этическом парадоксе сокрыто расистское бессознательное тех, кто выдумал политкорректность. А кто же ее выдумал? Все те, на ком шапка горит, — цивилизованные белые мальчики, чьи мамы и папы обменивали у индейцев острова на расчески, запрягали женщин в кухни и превращали негров в дворецких.
В 1960-е вся эта потомственная белуга увлеклась восточными делами, захиппятилась, узнала про карму и поняла, что в этой самой карме у нее — говным говно. Белый человек осознал, что веками являлся мудилой, и, терзаемый нравственными муками, принялся вытеснять собственное мудачество из самого языка. Так человечество научилось вот этому трусливому и обезжиренному языку провинившихся; языку без острых углов и конфликтов.

L-word, N-word, F-word — слышать подобное из уст взрослых людей как-то неловко и смешно. Это же тупо язык маленьких ябед: «А Санька слово на букву "Х" сказал!». Благовоспитанное общество боится «страшного» слова «пизда», но разве «влагалище» не звучит в сто крат страшней, указывая на какую-то зверскую дыру в земной коре, куда полагается влагать города, поезда и горы? Что же теперь, называть все «писей», краснея от стыда и неврозов?

Когда ты что-то себе долго запрещаешь, запрещаемое становится фетишем, то есть навязчивым желанием. С годами такое желание превращается в этакую натянутую тетиву кипяченого гноя, который ищет любой возможности выстрелить, «да хоть куда-нибудь, но побыстрей». Видя человека с мохнатой бородавкой на лице, ты из вежливости стараешься на нее не смотреть, но в итоге только на нее и пялишься, а спроси тебя что — удавишься и вдруг вскрякнешь: «Бородавка!» Я в этом смысле не удивлюсь, если узнаю, что где-то в Неваде есть подземные залы, в которых собираются белые американцы, чтобы вопить, в слезах, тайком от всех, все запрещенные слова: «Ниггер!», «Жидяра!», «Ебать детей!».

 

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 6.

БЛАГОВОСПИТАННОЕ ОБЩЕСТВО БОИТСЯ «СТРАШНОГО» СЛОВА «ПИЗДА»

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 7.

 

 

Вернемся, однако, в тарантину. Django Unchained — это в каком-то смысле очень локальный, сугубо американский фильм. Вне контекста, то есть за пределами США, все это мантрическое повторение слова «ниггер» едва ли произведет соответствующий психокультурный эффект. Я, например, выходец из культуры, для которой исторической проблемы расизма, в общем-то, не стояло. Это не значит, что мои соотечественники любили других. Однако конкретно негров на Руси было, что говорится, кот наплакал. Славянам приходилось довольствоваться в своем хэйте преимущественно другими «ниггерами» — «жидами», «чурками», «азерами»... Возможно, поэтому лично у меня что 110, что 920 повторений слова «ниггер» вызывает не столько анальный спазм, сколько банальную ностальгию. Я сразу же переношусь в детство, где все мы смотрели американские фильмы класса Б на VHS-кассетах.

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 8.

В отличие от нынешних американских фильмов, кино 70-90-х было смелым и неполиткорректным. Мое поколение впитывало в себя все эти «fuck you bitch», не ощущая социоисторической проблематики за теми или иными матюками фантастической заграницы. По этой же причине среднестатистический Ваня совершенно искренне не понимает, почему «называть вещи своими именами» — то есть черного ниггером — это некультурно. Он же черных видел только в кино, зырил кубриковскую «Цельнометаллическую оболочку», «Крепкий орешек» какой-нибудь, а там же сплошной ниггер на ниггере…

 

 

 

 

 

Гей — это обыватель,
который лупится в жопу. Оскар Уайльд
и Уильям Берроуз — никакие не геи,
а самые настоящие пидорасы

 

 

 

 

 

С какой стороны ни посмотри, понятие «ниггер» и связанная с ним моральная истерия — это сугубо белая проблема. Между собой черные с ней давно разобрались. Банализировав оскорбление, придуманное для них белыми эксплуататорами, сделав это слово частью своего повседневного языка, они более-менее обезвредили его оскорбительность. Данный процесс распространился бы за пределы конкретной расы, на все американское общество, если бы не политкорректность — это упакованное в добрые намерения поддержание обидного статус-кво отдельных слов.

До политкорректности все решалось просто — маргинализируемая группа брала презрительное слово, которым ее представителей называло общество, и делало его своим титулом. Так было с панками, битниками и хиппи, например. Я лично знаком с геями, которые предпочитают называть себя пидорами, мол, гей — это любой обыватель, который лупится в жопу, не велика ценность, а вот такие четкие типы, как Оскар Уайльд и Уильям Берроуз, никакие не геи, а самые настоящие пидорасы. Ну то есть «пидор» — это идентика покруче.

Живя в Crown Heights, карибском районе Бруклина, я понимаю, во-первых, что Django Unchained — это один из самых белых фильмов в истории кинематографа; во-вторых, только белое мышление могло додуматься вести подсчет, сколько там раз Тарантино сказал слово «ниггер» за фильм. Если бы я считал, сколько раз слово «ниггер» звучит за день на моей улице, то провел бы жизнь в сплошной арифметике.

 

 

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 9.

Уже некоторое время меня преследует совершенно конспирологический домысел, что весь-такой-свой-в-доску Квентин Тарантино — это секретный агент Министерства здравоохранения США. Был ли он таковым, снимая Pulp Fiction, я не уверен, но все его последние ленты — это уже не столько авторский масскульт, сколько визуальная терапия для провинившегося барбоса. Вот уже который фильм этот белый парень из Ноксвилла буквально одержим производством кровавых катарсисов для угнетенных и угнетавших. Пока евреи (Inglorious Bastards), женщины (Kill Bill, Death Proof) и черные (Django Unchained) спускают под стул от зрелищной расправы над нацистами, мужиками и рабовладельцами — что, в общем-то, синонимы, потомки нацистов, мужиков и рабовладельцев вежливо принимают порку за своих дедов. Такая «жертва» — в сущности, очень христианская телега: благодаря Тарантино белый патриархат переживает символическое распятие и сам себе прощает все грехи. Тарантино, таким образом, — это ритуал освобождения белой расы от ее исторического чувства вины.

Однако я — не target audience. Магия Django меня не коснулась. Мои предки не держали рабов. Единственный негр, которого я знал до приезда в Америку, был моим другом детства: мы шпиляли в машинки без BDSM. С одной стороны, черный вестерн на основе германской мифологии — это очень не классический вестерн и очень классический Тарантино. С другой — некогда радовавшие фонтаны крови из коленок и рэпчина поверх ландшафтов XIX века — вдруг почему-то не сработали. Финансовый провал крутейшего Death Proof, похоже, надломил искрометный жезл одного из лучших режиссеров XX века — на всех его последних фильмах меня не покидает ощущение, что автор отошел, осталась какая-то машина, выполняющая запрограммированные трюки, а сам я нахожусь на воспитательном воркшопе по liberal studies, где волки в овечьей шкуре обмениваются нервозными любезностями в адрес своих исторических жертв.

Как говорит мой черный сосед Джон о сладостях, it just doesn’t hit me anymore.

 

Обезжиренный ниггер: 
Анатолий Ульянов о «Джанго». Изображение № 10.

БЛАГОДАРЯ ТАРАНТИНО БЕЛЫЙ ПАТРИАРХАТ ПЕРЕЖИВАЕТ СИМВОЛИЧЕСКОЕ РАСПЯТИЕ
Рассказать друзьям
19 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.